Людмила Гурченко - Аплодисменты

Однажды, когда операторская группа возилась со светом, все наши женщины собрались около артиста. Раздавались взрывы удивления и восхищения. Потом опять все замирали… И опять вдруг павильон оглашался радостными взвизгиваниями. Таких непроизвольных выкриков, когда люди радуются от души, требует режиссер на записях массовых сцен: «Ну же, радуйтесь жизни, смотрите, как весело кругом, как прекрасно живется!» Игорь Владимирович угадывал всем женщинам их возраст. Угадывал безошибочно. Только посмотрит в глаза – и в точку. Ну, думаю, уж меня-то по глазам не прочтете, собью с курса. В это время я буду думать о самых взрослых вещах.

– Скажите, пожалуйста, а вот мне сколько дадите?

Он в упор посмотрел на меня. Какие у него пронзительные зеленые глаза! Я аж сжалась. А мои «взрослые» мысли разбежались во все стороны.

– Тебе… Тебе через год «очко».

– Ой, ну это ж надо такое.

– Угадал?

– Ой, Вы ж прямо как в лужу гладели.

– Ты с Украины?

– Ага, с Харькова.

– Это слышно.

Ну вот. Все слышит, все знает. Наверное, все на свете перечитал, всех переслушал, все пересмотрел и пережил. Как же мне хотелось заглянуть, проникнуть в тайные кладовые великого артиста! Но как проникнуть! С какой стороны пронаблюдать? Где и как учиться опыту, зрелости, тайнам и премудростям, которые называются таким волнующим словом – жизнь.

Как-то на съемке меня аж подмывало предложить ему одну «краску». Но я не знала, как он к этому отнесется. По всему тому, как развивались наши дружеские партнерские отношения, должно было быть все в порядке. Но кто знает… Дистанцию я держала всегда. Так вот, в его роли несколько раз встречался вопрос «да?» – что-то такое уточняющее, что для нормального человека ясно и без уточнений. Но он же играл человека ограниченного. Мы с мамой всегда смеялись, когда папа изображал одного харьковского интеллигента: «Голубчик вы мой! Как же вы далеки от истины, мм-ды! Вы так думаете?» «Мм-ды» – вместо «да». Это длинное «мм-ды» производило впечатление ума не простого, ума заковыристого, который в одно время может решать сразу несколько задач, как Юлий Цезарь. Когда я показала это актеру, он смеялся. А в следующем дубле вдруг слышу «мм-ды». А после дубля он мне подморгнул. На следующий же день полетело в Харьков письмо: «Дорогой папочка! Твое «мм-ды» повторил великий артист». Игорь Ильинский был папиным любимым артистом. «Да, ета настыящий артист. Он як у цирки, без усяких там… Словум, на шармачка не пройдеть. Усе сам! Во ето артист. А цирк я больше всего ценю. Усе як на ладони. И рискують, и ножи глотають, все сами, усе честь по чести».

В небольшом просмотровом зале студии шел показ материала почти целиком снятого фильма. В зале было трое: Ильинский, Рязанов и я. Актер с режиссером перекидывались репликами, что-то уточняли, намечали, меня же заботило только то, как я выгляжу.

Когда мы вышли с актером «под часы» – на знаменитый мосфильмовский пятачок, где после съемки членов группы ждет автобус и машина, о материале Игорь Владимирович ничего не сказал. Только во время просмотра спросил: «Сама поешь?» – «Конечно, это же мой тембр, вы послушайте!» И он одобрительно мне кивнул, мол, слышу.

Вот сейчас он уедет, а мне так интересно знать его мнение. Ведь это – «его мнение». А он молчит.

– До свидания, всего Вам хорошего, Игорь Владимирович!

– До свидания. А где ты живешь?

– Та далеко, в общежитии. Это аж… ну как в Бабушкино ехать.

Он подошел к своей машине, о чем-то поговорил с шофером. «Успеем, садись». И мы поехали.

Ну, знаете… Ехать по Москве с великим артистом!.. Нет, папочка, это тебе не «хоп хрен по диревне». Меня персонально везут на место жительства! В машине! Да еще в какой – в «ЗИМе»! Хо-хо, шик! За всю свою жизнь где только потом не бывала, на каких только машинах не ездила, даже на «Роллс-Ройсе»… Нет, самая лучшая и удобная машина в мире – наш советский черный «ЗИМ», какой был у Игоря Ильинского!

Пылая от счастья как маков цвет, я гордо вышла из «ЗИМа» и направилась к главному входу студенческого общежития. Пусть все видят! На «ЗИМе»! В сопровождении! Да не просто в сопровождении кого-то. А рядом с самым великим, легендарным артистом! Вот так. Эх, проклятое любимое лето! В общежитии пусто. Разъехались все. Ну ничего, вся жизнь впереди!

«Чую… После этой картины ты будешь очень популярной. Так что готовься…» И черный «ЗИМ» исчез в клубах пыли.