Софья Бенуа - Мерьем Узерли. Актрисы «Великолепного века»

Продавцы ковров. Художник Жан-Леон Жером

A впереди султана летело его повеление приготовить наибольший подарок возлюбленной Хасеки за сына – невиданное платье из золотой парчи, расшитое по вороту, рукавам, подолу и переду бриллиантовыми и рубиновыми стежками, украшенное на месте шейной застежки огромным изумрудом, привезенным из Александрии. Тот изумруд на тридцать четыре диргемы стоил сорок два кесе, то есть девятьсот восемьдесят селимов золотом, или восемьдесят тысяч дукатов. A все платье Хасеки стоило сто тысяч дукатов, сумма, какую в то время вряд ли бы нашла в своей казне великая европейская держава, но для султана, исчислявшего свой доход в четыре с половиной миллиона дукатов, она не представлялась такой уж неимоверной. Если же вспомнить, что под стенами Родоса пало именно сто тысяч воинов Сулеймана, то цена платья, подобного которому еще не видел мир, находила свое, пусть и кровавое, как положено для такого великого властителя, оправдание.

Для себя Сулейман сочинил небольшое стихотворение: «Повторял я множество раз: Сшейте моей любимой платье. Сделайте из солнца верх, подкладкой поставьте месяц, из белых облаков нащипайте пуху, нитки ссучите из морской синевы, пришейте пуговицы из звезд, а из меня сделайте петли!»

Хасеки в платье, которое охраняли все капиджии и бостанджии большого дворца, должна была ждать султана в тронном зале, стоя у золотого широкого трона падишахов, за прозрачным, тканным золотом занавесом; впервые за всю историю Османов султанская жена допущена была до трона (хотя бы постоять рядом!), еще вчера неведомая рабыня, сегодня всевластная повелительница, приближенная и вознесенная небывало, среди осуждающего шепота, нареканий и затаенной хулы стояла, гордо подняв головку с пышными золотыми волосами, которые никак не хотели прятаться под драгоценное покрывало, с лицом, закрытым тонким белым яшмаком, только с двумя прорезями для глаз, но и сквозь те прорези горели ее глаза таким блеском, что затмевали огромный изумруд на ее сказочном платье.

Султан появился в торжественном одеянии, в золотом четырехрукавном кафтане (два рукава для рук, два для целования придворным по пути к трону), в еще более высоком, чем обычно, тюрбане, с золотой саблей на боку, усыпанной огромными бриллиантами и рубинами. Хасеки поклонилась ему до земли, поцеловала его золотые сандалии, но он не дал ей поцеловать руку свою, оставив ее на коленях, сам сел на трон предков и вскоре сошел с него и повел султаншу во внутренние покои.

Детская кроватка. Османская империя XVI век

Снова нарушая обычай, пошел в покои Хюррем и там смотрел на сына и на то, как молодая мать кормит его, и припал устами к ее нежной груди, налитой молоком, жизнью и счастьем.

A ночью они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и смеялись от счастья и от страха, что могли больше не встретиться, и Хюррем укоряла султана за долгую разлуку и жаловалась на несносность одиночества.

– Вы опять пойдете на свою войну? – допытывалась она. – Неужели и султаны такие же, как и все мужчины, что кидаются от войны к любви и снова от любви к войне?

– Султаны, может, самые разнесчастные, – смеялся он, – но я не брошу тебя больше. Хочу быть с тобой и в раю, чтобы всегда смотреть на тебя».

Простите за столь длинное цитирование, но я сама словно окунулась в сериал, слыша голоса Сулеймана и Хюррем, и видя их самих такими, какими они предстают в сериале «Великолепный век». Отныне эти исторические персонажи для меня (да и для большинства из вас) будут выглядеть именно так! B этом и состоит магия, которую создал для нас турецкий творческий тандем. Вот, слышите, как шепчет вам на ухо султан Сулейман:

Любимая, для твоего алькова

Я отобрал бы из всего земного

Лебяжий пух и розы лепестки.

Что до меня, то если я с тобою,

Нужна ль постель – довольствуюсь любою -

Песок упруг и скалы мне мягки [15].

Роксолана, покорившая сердце Сулеймана

Уже говорилось, что многочисленных иноземных послов и путешественников удивляла роскошь дворца Топкапи, а также присутствие множества ученых и творческих людей в кругу высшей дворцовой знати. Ho не меньше их удивляла и привязанность султана к одной возлюбленной, ставшей законной женой – к Хюррем, которая царила среди всех красавиц гарема. Как свидетельствуют хроники и донесения послов, Хюррем Султан производила впечатление человека, который во многом превосходил самого султана Сулеймана, – прежде всего обаянием и изысканными манерами, эрудицией в разных областях знаний и осведомленностью. Она владела пятью европейскими языками и поэтому свободно общалась с гостями, она также замечательно пела и танцевала, слагала чудесные стихи. Роксолана была другом и помощницей султана в его делах, а когда он уходил в очередной военный поход, можно сказать, даже правила государством.