Болезнь – спутник старости, физической копилки всяческих немощей. Это бунтующая физиология – подруга уродства, унижения, разложения, вони. Больной обречен завидовать юности и красоте, силе и здоровью. Но это не значит, что в один прекрасный день болезнь не поразит прекрасное дитя. Возможно, грехи отцов падут на детей, как в ибсеновских «Привидениях». Болезнь может быть выбором, сделанным сознательно. Героиня Лив Ульман в «Персоне» выбирает молчание как стену, отделяющую от неподлинной реальности. Окружающие (другие) трактуют молчание известной актрисы как болезнь – и в одиночную камеру ее молчания входит сиделка, которой предстоит пережить мучительную идентификацию с другим. Болезнь – сомнение в Божьей справедливости, знак иррациональности бытия, повод для бунта. Почему она поражает одних и милует других? И что режиссер – демиург, врач, хирург, наделенный безграничной властью над созданным им миром, – может сделать с этим скопищем людей, обнажающих свои язвы?
1996
Пазолини П. П. Поэтическое кино // «Строение фильма». М., 1984.
Цит. по: Садуль Ж. Всеобщая история кино. Т. 4. М., 1982. С. 350.
Ямпольский М. Страсти Жанны д’Арк. Искусство кино. 1987. № 10.
Зонтаг С. Толща фильма. Искусство кино. 1991, № 8. С. 154.
Там же.
Пазолини П. П. Смерть как смысл жизни. Искусство кино. 1991. № 9. С. 163.
Цит. по сб. Ингмар Бергман. М., 1969. С. 279.
Hitchcock by Truffaut. N.Y. 1984. P. 246.
Ibid.
Ингмар Бергман. С. 51.
Johnson V. T., Petrie G. The Films of Andrei Tarkovsky. Indiana: 1994. P. 28–29.
Киноведческие записки. 1992. № 14. С. 54.
Бергман И. Статьи, рецензии, сценарии, интервью. М.: Искусство, 1969. С. 22.
Тут хочется процитировать Александра Блока: «Для Стриндберга не страшно многое, что страшно для других, и, может быть, больших, чем сам он, учителей». Кажется, пристрастие к Стриндбергу у Триера развивается именно по линии этого учительского бесстрашия.
См. документальный фильм Яне Магнуссон «Вторжение к Бергману».
Бергман решил не получать каннскую Пальму Пальм, а Триер не явился за Гран-при («Рассекая волны»).
Тут, впрочем, равнение не только и не столько на Бергмана, сколько на Фасбиндера.
Скажем, стремление к обнажению кинематографической условности: и Бергман, и Триер часто раскрывают магию кино – в их фильмах мы то и дело видим бэкстейдж, интервью с исполнителями ролей, границы декораций и участников съемочной группы.
Не родственник ли он Исаку Боргу из «Земляничной поляны»?