Федор Раззаков - Ефремовы. Без ретуши

«Иванов» появился в Пушкинском театре, когда вспыхнувший в середине 1970-х интерес к ранней чеховской пьесе достиг апогея.

Уже были высказаны свои за и против в истолковании «странного» чеховского героя, в понимании его рефлексии. Уже сложился свой стиль оформления «Иванова». Опустошенность — вот образ, который вызывала в сознании сценография Д. Боровского (спектакль МХАТа) или О. Твардовской и В. Макушенко (спектакль Московского театра имени Ленинского комсомола) (там с 1973 года верховодил еще один театральный либерал — Марк Захаров). Все вымерло, высохло, одряхлело, скукожилось на пути к небытию, открыв пространство сквозняку. Пустыня.

Китаев [21] Китаев — художник Театра имени Пушкина. воспринял атмосферу «Иванова» как сгусток определенных идей, символов, цветов, понятий, характеризующих жизнь русского интеллигента в эпоху декаданса…

Иванов — Горбачев умен, опытен, искушен в жизни. Не тридцатипятилетний мужчина, ошеломленный своим бессилием, не понимающий себя и других, а человек, проживший жизнь ярко, и полно, и смело. И вдруг заглянувший за запретную черту, туда, на кладбище, в потусторонний мир, где вечность.

Человек перед вечностью — вот тема горбачевского Иванова. Что есть жизнь человеческая, не сама по себе, а в сравнении с небытием? Он думает об этом, он подводит итоги здесь, на кладбище, словно Гамлет. И ужасается своей мизерности. Как много было отпущено и как мало оказалось достигнуто! Эх, начать бы все сначала! Иванов — Горбачев в какой-то миг всерьез увлечен этой идеей. И потому он всерьез влюблен в Сашеньку (актриса Л. Чурсина). Единственный среди исполнителей Иванова 1970-х годов, Горбачев играет зарождение любви. Любви истинной, деятельной, страстной…

Именно потому, что Иванов — Горбачев — мужчина, он способен отвечать за свои поступки.

Он не станет каяться перед зрителями, не будет исповедоваться и просить прощения. Он будет судить себя сам, безжалостно и жестоко, не жалуясь на судьбу и никого не обвиняя… Это драма не одного человека, не десятка и не сотни людей, драма не самоубийцы, а определенного отрезка русской культуры, которая на какой-то миг попала в тупиковую ситуацию….

Иванов — Горбачев убивает не только себя. Его выстрел символически возвещает исчерпанность целой эпохи, открывая поле деятельности для дальнейшего движения, для будущего развития общества…»

Таким образом, если у Ефремова и Захарова их «Ивановы» — это скулеж, маета по поводу того, что депрессивное время никак не закончится, то у Горбачева — вера в лучшее будущее и призыв не отчаиваться.

Кстати, именно в это «депрессивное время» власти продолжают награждать Ефремова высокими наградами. Так, в 1974 году он получил Государственную премию СССР за спектакль «Сталевары», а два года спустя стал народным артистом СССР. Эти награды распаляют творческое воображение Ефремова. И он ставит (на этот раз с Андреем Мягковым) еще одного «Иванова», но уже в советском варианте — спектакль «Утиная охота» (1978) А. Вампилова. Это опять был спектакль о депрессивном времени, только теперь уже на основе современного материала. Главный герой пьесы — Виктор Зилов — это лишний человек в советской упаковке, который удивительным образом совмещает внутри себя черты подлеца и благородного человека. Как охарактеризует его М. Туровская: «Зилов — фигура типичная. Это оборотная сторона бездушного и рационального технократства. Его служба — это своего рода пенсия по инвалидности души. «Сверхтекучесть» его нравственности, морали, жизненных устоев и даже личных чувств такова, что ни в чем и ни по какому поводу на него положиться невозможно. Но при этом он незауряден, природно талантлив, полон возможностей и благих душевных порывов — в этом его обаяние. Яркость вампиловского героя — стихийный протест против скучно-односторонней целесообразности и деловитости. Жизнь сделала из Зилова редкостный образец цинизма, законченный экземпляр рыцаря «до лампочки».

Подобных циников-«долампочников» в те годы достаточно много развелось в советском обществе, и они вызывали интерес у творческой интеллигенции. Например, в 1975 году лидером советского кинопроката стала комедия Г. Данелия «Афоня», где речь шла о таком же «долампочнике» — сантехнике Афоне Борщеве в исполнении Леонида Куравлева.

Что касается роли Зилова, то ее исполнил сам Олег Ефремов. При этом, как пишет все тот же А. Смелянский:

«Ефремов играл Зилова в том духе, в каком он трактовал вместе со Смоктуновским чеховского Иванова. Современную советскую пьесу он ощущал как парафраз русской классики. И там и тут речь шла о «герое нашего времени», через которого проглядывала общая духовная болезнь…