Федор Раззаков - Ефремовы. Без ретуши

В спектакле были заняты следующие актеры: В. Расцветаев (Виктор Лагутин), Е. Евстигнеев (Петр Хромов), А. Георгиевская (Клава), Ю. Леонидов (Варламов), В. Давыдов (Сартаков), Е. Киндинов (Алексей Шорин), Г. Епифанцев (Федор), В. Кашпур (Ван Ваныч), Н. Никольский (Юрий), Б. Щербаков (Саня), М. Лобанов (Женька), Л. Стриженова (Люба), Н. Гуляева (Зоя Самохина).

На тот момент это была самая дорогостоящая театральная постановка в СССР, поскольку Ефремову пришлось отображать на сцене… мартеновский цех, где варят сталь. И это стало возможным благодаря тому, что в сентябре 1973 года МХАТ обрел новое здание на Тверском бульваре, где, как мы помним, зал был рассчитан на 1360 человек, а сцена достигала в высоту более 30 метров. На такой сцене можно было без всяких опасений показывать мартеновский цех чуть ли не в живом исполнении. В одной из газет по этому поводу писалось следующее: «Как изменился театр! Непринужденно, без видимых технических трудностей, с хроникальной убедительностью предстает на сцене мартеновский цех. Гудят печи. Лавообразные, вулканические процессы внутри этих гигантских «кастрюль» завораживают зрителя кинематографической подлинностью. С самого верха по диагонали, похожие на плиты металла, под грохот «хроникального» звучания стремительно опускаются «ставки», быстро и точно меняющие места действия, перебрасывающие его со скоростью экранного «затемнения». Разъезжают цеховые «кары», аккумуляторные тележки, механизированные «слуги просцениума», остроумно совместившие две функции — смену реквизита и образное наполнение движением, характерным для металлургического завода».

Чуть позже (на 50-летнем юбилее Ефремова в октябре 1977 года) Владимир Высоцкий в своем песенном послании юбиляру пошутил следующим образом:

В 1973 году Ефремов выпустил сразу три спектакля. Так, вместе с А. Васильевым он поставил для «великих стариков и старух» МХАТа (видимо, чтобы они оставили попытки его сместить) пьесу О. Заградника «Соло для часов с боем». Сюжет: молодой человек собирался жениться. Где они будут жить с невестой, если не в старом дедушкином доме? Ненужные вещи можно выбросить, а дедушку попросить пожить на кухне или вообще переселить в дом престарелых — ведь там неплохо живут его друзья. Но дедушке этот дом дорог не потому, что здесь живут его вещи, а потому, что сюда приходят эти самые друзья и предаются воспоминаниям. В спектакле были заняты: Михаил Яншин, Алексей Грибов, Ольга Андровская, Марк Прудкин, Виктор Станицын, Всеволод Абдулов, Ирина Мирошниченко и др.

Отметим, что за все годы своего руководства МХАТом Ефремов так и не смог поставить ничего значимого для «великих стариков и старух» этого театра. Даже «Соло для часов с боев» поставил не столько он, сколько А. Васильев. Почему так вышло? Вот как на эту тему рассуждает П. Богданова:

«Это не была вина Ефремова. Просто дело в том, что тот стиль, в котором работал шестидесятник Ефремов, и тот, в котором работали классические мхатовские артисты, очень сильно разнились между собой. У шестидесятников не было той культуры, какая была в классическом МХАТе. И тут уместно еще раз вспомнить то, что говорил А. Эфрос о своих актерах, играющих Чехова. Он говорил, что мальчики с Арбата, воспитанные на песнях Окуджавы, с трудом дотягиваются до чеховских образов. Ефремов именно и был таким мальчиком с Арбата, и, конечно, его творческий союз с мхатовскими стариками оказался трудноосуществимым именно в силу разницы культурного уровня. Театр шестидесятников с трудом смыкался с театром эпохи классического МХАТа.

Однако Ефремову с мхатовскими стариками удалось подготовить один удачный спектакль — «Соло для часов с боем» О. Заградника, в котором было занято сразу пять знаменитых ветеранов — О. Андровская, А. Грибов, М. Прудкин, В. Станицын, М. Яншин. Ефремов значился художественным руководителем постановки. А режиссером, практически и занимавшимся спектаклем и работой с актерами, выступил тогда еще молодой (он во МХАТе состоял на положении стажера), но недюжинно одаренный Анатолий Васильев. Ему и принадлежит успех этой постановки. А. Васильев, ученик наследников мхатовских традиций А. Попова и М. Кнебель, обладал уникальным талантом и интуицией именно в области психологического театра. Он и сумел достичь органического союза с мхатовскими актерами. Они в этом спектакле играли великолепно, «Соло» стало их лебединой песней. Их век клонился к закату…»