Федор Раззаков - Ефремовы. Без ретуши

«При всей своей интеллигентности и деликатности Ирина Григорьевна Егорова [19] Егорова Ирина Григорьевна — секретарь Ефремова в МХАТе была сильным и влиятельным человеком, могла решить любой вопрос, зачастую — одним телефонным звонком. Ефремов целыми днями пропадал в театре, и она там сидела с утра до ночи. Отвечала на звонки и письма, перепечатывала пьесы во множестве экземпляров. Получала Ирина Григорьевна мало и жила очень скромно. Годами ходила в одной и той же юбке. Олег Николаевич любил ее поддразнить. Она была человеком старой закалки, а он к советскому режиму относился критически. Как-то спросил:

— Вот вы все хвалите советскую власть, а скажите мне, милейшая Ирина Григорьевна, что она вам дала?

— Да все! Работу в Художественном театре, квартиру на улице Немировича-Данченко.

— Не квартиру, а крохотную квартирку…

— Куда мне больше — одной?

— Да-да, и деньги вам не нужны, поэтому вы всю жизнь горбатились за копейки, всего боялись и ничего не видели. Ни разу не были за границей!

— Ну и ладно, — отмахнулась она. Помолчала и вдруг очень грустно сказала: — Вот туфли нормальные никогда не могла себе позволить, это да…

На Ефремова она не обижалась и очень переживала, если чиновники от культуры не пропускали какой-нибудь спектакль. Однажды, когда возникли проблемы с пьесой «Так победим!», на полном серьезе посоветовала: «В следующий раз надо поставить что-нибудь духоподъемное, с колоколами».

В этом отрывке герой нашего рассказа предстает в образе типичного советского интеллигента-либерала. Вроде бы все имеет от советской власти (по каким только заграницам не ездит, какие только привилегии не имеет!), а не любит эту самую власть, презирает ее. Отметим, что Ефремов, возглавив МХАТ, сменил место жительства — с Ленинградского проспекта, где он проживал в двушке на первом этаже, переехал на Суворовский бульвар [20] Теперь — Никитский. , получив сразу две (!) квартиры на одной лестничной площадке. В одной жил сам с женой Аллой Покровской, в другой — его отец с матерью и маленьким Мишей Ефремовым. На первом этаже дома находился продовольственный магазин, который местные жители окрестили «ефремовским». Короче, герой нашего рассказа жил вполне обеспеченно и должен был ценить власть, которая ни в чем ему не отказывала. А он ее в ответ презирал. В то время как его секретарша, получившая от той же советской власти гораздо меньше благ, выступала в роли ее горячей сторонницы и защитницы. Чья здесь вина? Может быть, самой советской власти, которая таких людей, как Ефремов, упорно тянула наверх, развращая их всяческими благами как наградой за их талант? И в итоге эти развращенные деятели эту самую власть в критический момент и предали, как всегда бывает в подобных случаях. Ведь это так принято у господ либералов: бегать от одного хозяина к другому, попутно предавая их. Сначала они предали Сталина, потом Хрущева, потом Брежнева. При этом неустанно называли себя истинными интеллигентами.

Впрочем, предавали не все. Были и другие деятели в той же театральной среде, которые никогда не держали «фиги в кармане» по адресу советской власти. И служили ей до конца, даже тогда, когда она почила в бозе. Например, ленинградский режиссер и актер Игорь Горбачев. А вспомнился именно он потому, что они с Олегом Ефремовым ровесники: их разделяет разница всего в 19 дней — Ефремов родился 1 октября 1927 года, а Горбачев — 20 октября того же года. И главными режиссерами они тоже стали в одно десятилетие, в 70-х — Ефремов в 1970-м, Горбачев возглавил Ленинградский театр имени А. Пушкина (Александринка) в 1975 году. Но какие же разные у них судьбы! Например, оба были членами КПСС: Ефремов с 1953 года, Горбачев — с 1969 года, вступив туда именно после того, как многие его коллеги-либералы побежали, испугавшись чехословацких событий августа 1968-го. Но Ефремов после развала СССР про свой партбилет навсегда забыл, а Горбачев так и остался коммунистом до конца своих дней, вступив в 90-х в КПРФ.

Во второй половине 70-х, когда Ефремов и Горбачев обратятся в своем творчестве к пьесе А. Чехова «Иванов», они будут опираться на разные прочтения этого произведения. Впрочем, об этом мы еще поговорим, а пока вернемся к спектаклям Ефремова начала 70-х.

Итак, вместо «Медной бабушки» министр культуры посоветовала ему поставить правильных «Сталеваров» свердловского автора Г. Бокарева — пьесу про рабочий класс. Что наш герой и сделал. Что вполне было в духе либеральной интеллигенции — думать одно, а ставить другое. Хотя во всех тогдашних интервью он уверял, что поставил «Сталеваров» по зову души — дескать, сам когда-то (перед Школой-студией) учился в Институте стали и сплавов. По его же словам: «Коллектив мартеновского цеха «Серпа и молота» можно без преувеличения назвать соавтором театра в этой работе. Еще до начала репетиций мы поехали на завод, прочитали рабочим пьесу. Было заинтересованное и горячее обсуждение, мы выслушали много советов, много замечаний, которые очень нам помогли. Работая над спектаклем, еще не раз приезжали мы на предприятие, а когда начались репетиции, настала пора мартеновцев ездить к нам… Потом мы пригласили их на премьеру. И, надеюсь, останемся друзьями…»