Лиана Модильяни - В объятиях прошлого. Часть 3

Единственный действенный способ, который положит конец всему этому – это оказаться с ним в одной постели, – решила Маргарет, не откладывая своё намерение в долгий ящик.

Всё остальное было исключительно делом техники. Маргарет выглядела намного моложе своих лет, а в искусстве изящного обольщения могла легко превзойти любую молодую соперницу. Франсуа-Ксавье радостно и с удовольствием попался на её крючок, тем более, что его страсть, так и не реализованная с Энн, должна была куда-то выплеснуться.

Ты надумала сменить причёску ? – вопрос Маргарет прозвучал бесстрастно и холодно. – Могла бы посоветоваться со своей матерью.

На спокойном бледном лице Маргарет обозначился лёгкий румянец на скулах, под прозрачной кожей на висках виднелись голубые прожилки вен.

Сколько хладнокровия, сколько лицемерия, сколько тёмных сил в этом человеке !

Энн смотрела на Маргарет, не в силах что либо произнести, хотя ещё с утра ей хотелось так много сказать своей матери.

Энн достала из портфеля губную помаду и брезгливо и аккуратно положила её на край стола.

Тебе просили передать это, – с этими словами она хотела уйти к себе.

Не смей хамить матери глазами ! – начала выходить из себя Маргарет, от которой, конечно же, не укрылся взгляд дочери, полный презрения и ненависти. – Я знала, что тебя это немного раздосадует, но не настолько чтоб ты забывала, с кем ты разговариваешь !

Маргарет и сама до конца не понимала, зачем она устроила всё это – не то потому, что пыталась направить дочь на путь истинный, не то потому, что портить жизнь окружающим было её привычной манерой существования, не то просто потому, что ей в тот момент захотелось так поступить.

Я сделала это исключительно в твоих интересах, как и всегда, и, если ты этого не понимаешь сама, то это только подтверждает мою правоту ! – раздражённо продолжала она.

В моих интересах ? Да ты никогда даже не интересовалась, чем я живу ! Как ты посмела так гадко и подло поступить ?! – слова сами яростно вырвались у Энн, её глаза набухли от нахлынувшей обиды.

У Маргарет дёрнулся край глаза, и во взгляде появились леденящие дьявольские искры.

Почему же сейчас, когда я была так счастлива, ты решила сломать мою жизнь ?! – чувствуя, что последние силы начинают покидать её, Энн решила пойти лечь в постель.

Маргарет нервно встала с дивана и подошла поближе к дочери.

Боже мой ! Да ты пьяна ! Честное слово, не стоило так расстраиваться ! Я ведь и в самом деле сделала эту небольшую глупость – а по-иному это и не назовёшь – только ради тебя ! – уже с назиданием произнесла она и подлила себе вина.

Ты стала для меня совершенно чужой, – подумала Энн, – мне теперь даже странно, что я когда-то так любила тебя !

Теперь и Энн в полной мере ощутила на себе действие яда, которым умела так щедро угощать её мать. Этот яд пропитывал человека насквозь и отравлял всю его жизнь. Энн очень устала, устала как никогда. Ей захотелось забиться в самый дальний и тёмный угол своей спальни, накрыться одеялом с головой и никого не видеть. Захотелось заснуть так глубоко, чтобы, проснувшись, не помнить о тех, кто оставил столько боли в её сердце. Даже человек, потерпевший кораблекрушение и оказавшийся на плоту посреди океана, казался ей не таким одиноким, какой она чувствовала себя сейчас.

Маргарет решила не принимать близко к сердцу разговор с дочерью, полагая, что подростковые обиды быстро стихнут, и всё останется по-прежнему. Маргарет ошибалась: в этот день она умерла для Энн навсегда.

* * *

Иногда, довольно редко, странным образом складывалось так, что Маргарет думала не о самой себе, а о ком-то другом. Разумеется, такое времяпровождение никогда не заканчивалось ничем хорошим. В этот вечер предметом её размышлений стал её собственный муж, вернее, тот его шикарный внешний лоск, который так сильно контрастировал с их мрачной квартирой и её убогой обстановкой, а также с довольно скромной в целом жизнью после переезда из Лондона в Париж, не говоря уже про обещанные миллиарды и особняк в Версале.

Как правило, улавливая чью-либо ложь, Маргарет никогда не впадала в театральную кому и не закатывала яростных обвинительных сцен с последующим разоблачением. Она всегда была холодна и сдержанна, она хладнокровно готовила капкан для того, кто посмел попытаться её обмануть. А затем, безошибочно определив слабое место своей жертвы, била точно в цель. Но Роберто врал столь искусно, что даже Маргарет не всегда могла отличить его ложь от правды.