Николай Казьмин - Полоумники. Начало

Спустя некоторое время вокруг деревни стала собираться вооруженная лучевыми дубинками толпа русалов, которые булькали боевые лозунги.

– Это прям майдан какой-то, – Железный Феликс наблюдал за возбужденными бойцами из окна русалочьего дома.

Мориндосл заплыл в дом:

– Товарищ главнокомандующий, – он обратился к Адаму Ильичу, – нацгвардия готова к выполнению военной операции.

– А чё нацгвардия, а не просто гвардия?

– Мы же защищаем интересы нации русалов!

– Не, так не пойдёт. Ведь мы хотим уберечь от неадекватного уничтожения не только русалов, но и черепах, акул, китов и другую морскую живность! Пусть будет просто гвардия.

– Так точно, товарищ наиглавнейший главнокомандующий! – Мориндосл прогнул спину, чтобы показать уважение к полоумникам. В его глазах читалась решимость и непомерное уважение к чужеземцам.

– Да угомонись ты уже, – доктор похлопал русала по плечу, – ни к чему эта бравада. Давай без этих военных помпезностей. Поплыли лучше к Королю.

Пока толпа русалов собиралась в стаю, из дома Мориндосла незаметно выплыла Порошка и быстро отправилась в морские глубины…

*****

Долго ли, коротко ли, но наконец стая русалов вместе с полоумниками сквозь тьму морского простора подобралась к замку Обамкинга. Мориндосл подплыл к Адаму Ильичу:

– Тот яркий свет, который виден вдали, – это место, где обитает Король! Его замок охраняет целая армия восьмиглавых гидр, про которых я уже рассказывал.

– Вы тут покружите, а мы – к Обамкингу, – доктор остановил продвижение русалов, – если что – мы дадим вам знак.

Полоумники двинулись дальше, оставив армию ждать сигнала. Подплывая к замку Короля, путешественники в мирах увидели восьмиглавых существ, плотно снующих вокруг резиденции морского президента.

– Какие милашки, – Алёнка указывала на морских тварей, – они похожи на нашего Горыныча, только голов у них больше.

При виде полоумников армада гидр расступилась, пропуская их к дворцу. Создавалось впечатление, что они уже знали об их появлении.

– Не нравится мне всё это, – Трофим приобнял Крынду, как бы пытаясь заслонить её своим телом, – что-то всё выглядит слишком дружелюбно!

– Ни фига-а-а себе до-о-омик! – лицо Лилит вытянулось при виде замка. – Это не замок. Это – целая планета!

Действительно, замок был огромен. Только окна этого кораллового строения были размером с деревню Мориндосла! Окна были занавешены телами больших медуз, скреплённых между собой. Движениями щупалец живой занавес создавал небольшое движение воды. Это выглядело очень красиво.

Вдруг одно из окон распахнулось, и навстречу полоумникам из сияющего замка выплыл Обамкинг. Нет, это был не русал. Это был суперрусал, супер-пупер-русал, супер-пупер-русалище с фигурой шахматного коня. Огромная узкая морщинистая жабья морда почернела от возраста. Своими ушами-жабрами он мог отмахиваться от назойливых рыбок, которые пытались питаться его старой шкурой. Только улыбка с сохранившимися белоснежными зубами излучала видимое радушие. В руках его красовался до блеска начищенный трезубец. Возле уха плавала жена Мориндосла – Порошка.

«Какой же он кривой ("бам" на языке луо (Кения) означает "кривой", префикс "о" означает "он")! – подумал доктор, с удивлением смотря на старого морщинистого монстра. – Как сабля! По нему уже тысячу лет плачет

мануальный терапевт! Но он не выглядит злобным! И что здесь делает Порошка?»

– Здравствуйте, мои дорогие заговорщики! – Обамкинг обратился к полоумникам, смотря по сторонам и не замечая их. – Где же вы, мои дорогие, – его улыбка растянула узкую чёрную морду, оголив белоснежные зубы. Наконец он увидел путешественников, плавающих возле его пупка. Неудержимый хохот сотряс морские просторы, – что же я вам, иноземным пигалицам, сделал плохого, что вы хотите посчитаться со мной?!

Йарик мгновенно увеличился ещё больше, сравнявшись размером с королём-монстром. Обамкинг не ожидал такого поворота дел. Он ошеломлённо смотрел на огромный пушистый шар, не понимая сути происходящего. Но трезубец в его руках принял воинственное положение.

Адам Ильич шепнул остальным полоумникам, чтобы они уменьшились до прежних размеров, при этом сам также увеличился до размеров монстра. Взгляд Обамкинга потерял свою уверенность и самонадеянность. Хвост короля мелко трясся, выражая то ли злобу, то ли трусость. Улыбка превратилась в кривой оскал. Но, хоть и кривая, улыбка продолжала дежурным образом висеть на морде чудища. Было видно, что его голову беспокоят явно неприятные мысли.