Алексей Вилков - Запад–Восток

Самолет приземлился быстрее, чем она ожидала. За время полета Катрин совсем замерзла, ее не предупреждали о невыносимом холоде. Она стучала зубами и дрожала всем телом. Посадка получилась относительно мягкой, она даже не набила синяков.

– Выпустите меня, я окоченела! – попросила она дрожащим голосом, когда услышала, что кто-то пытается отпереть дверь.

Топот, противный скрежет – и спасительный свет.

– Как настроение? – нагнулся к ней пилот. – Для вас я летел на максимальной скорости, рискуя своим соколом, собой и, естественно, вами.

– Я замерзла!– жалобно произнесла Катрин. – Есть что-нибудь погорячее?

– В кабине растворимый кофе и кипяток. Что сидите? Вылезайте, пока есть возможность. Или вы примерзли к дну?

Он помог ей выбраться из контейнера. Голова закружилась, и Катрин пошатнулась. Болела левая нога и поясница.

– Где я? – растерянно спросила она.

– В Алжире, милая! Столица и страна – одно название. Разомнитесь и поспешите согреваться. На носу у вас сосулька, хе-хе!

В кабине он налил аравийского кофе. Катрин глотала кипяток, обжигая рот. Она стала согреваться – сказывалась жаркая погода. Пока она оттаивала, дядя притащил сменную одежду и почтительно отвернулся, пока Катрин переодевалась в туристку, избавляясь от образа уличной уборщицы.

Дядя поторопил ее. Пора сдавать груз. Попутно он объяснил, как выбраться с летного поля на дорогу, где она сможет поймать такси. Напоследок Мхатеп вручил ей сотовый телефон с номерами его родственников и того, кто отвечает за ее доставку в Европу. Дядя сообщил, что его брат собирается отправить ее во Францию.

При упоминании этой страны Катрин стало плохо. Снова туда, откуда ее украли, тот же маршрут!

– Вы говорите, я в столице?

– Это столица Алжира. Алжир – бывшая французская колония, получившая независимость лишь в 1962 году.

– Вы знаток истории?

– Это памятный день для меня.

– Почему?

– Это же национальный праздник! Мой брат женат на алжирке и считает себя алжирцем. Любой народ отмечает тот день, когда его страна приобретает свободу. Вспомните ту же Францию! День взятия Бастилии – великий национальный праздник, не так ли?

– Так, – подтвердила Катрин. На уроках всемирной истории они несколько занятий подряд зубрили эту памятную дату, она даже писала курсовую работу на эту тему.

– Я исполнил, что обещал. Бегите и не подставляйте меня! Племяннику повезло. Мы еще погуляем на вашей свадьбе!

– Мы вас обязательно пригласим,– пообещала Катрин и попрощалась с ним.

В тот же вечер она нашла Динго, брата дяди Мхатепа. Странное имя для алжирца. Он уже был в курсе, ведь предусмотрительный Джебраил пополнил и его банковский счет.

Динго, будучи серьезным человеком с деловой хваткой, не мешкал. На следующий день по аналогичной схеме Катрин добралась до Лиона, где почувствовала себя практически как дома. На попутке она домчалась до Парижа и не мешкая отправилась в посольство, чтобы ее как можно скорее депортировали в Россию. После непродолжительных уговоров ее принял усталый дипломат, заменявший отсутствующего посла. Чиновником оказался не кто иной, как Александр Александрович Салов.

Катрин пустила в ход все свое обаяние, затем уронила слезу и, наконец, закатила истерику. Она убедила Салова, что ее, несчастную девушку, обокрали неизвестные подонки. Она раскаивается в своей наивности и умоляет, почти стоит на коленях, чтобы ее как можно быстрее вернули в Москву, по которой она так искренне тоскует и плачет.

Салов проникся душещипательной историей. Как настоящий джентльмен, он пообещал помочь соотечественнице, тем более это его непосредственные обязанности. После подготовки всех формальностей, установления личности и восстановления паспортных данных Катрин была полностью готова к возвращению. Чиновник даже пригласил ее в ресторан, где они обсудили достоинства и недостатки французской кухни. Катрин повторила свою трагическую историю, думая лишь о том, чтобы не наткнуться на де Ронсара или его приспешников. Она ощущала слежку и с трудом скрывала тревогу. Люди за соседними столиками казались шпионами Клода, а метрдотель – киллером, готовым застрелить ее при всеобщем обозрении. Катрин отгоняла пугающие мысли и переключалась на басню о разбойном нападении и то, как ей чудом удалось остаться в живых. В этом была доля истины, поэтому ей не пришлось изображать мученицу.

Чуткий и понимающий Салов сочувствовал ей. Посетовав на царящее в мире беззаконие, он заговорил о борьбе с преступностью и защите прав русских туристов. Катрин убедила его, что он настоящий герой и спаситель. Если бы не его усилия, ей бы пришлось месяц торчать у порога посольства. Польщенный Салов заметил, как ей повезло, что именно он заменял посла. Катрин позволила ему поцеловать руку. Александр Александрович умилялся и ощущал свою значимость и полезность.