Роман Воликов - Тень правителей

Андрей вёл себя безукоризненно. Был в меру словоохотлив, много рассказывал о театре и драматургических новинках, причём доступным языком и без высокомерия, в принципе, допустимого в силу Алкиной безграмотности.

– Ты в театральном учился, – сказала Алка.

– Нет, – сказал Андрей. – Даже не пробовал поступать. Я просто люблю театр, люблю живопись, люблю литературу. Меня можно назвать профессиональным дилетантом.

Спектакль произвёл на Алку большое впечатление. Во-первых, играл Райкин. Как зовут второго актера, Алка не знала, Андрей шепнул, что это не актёр, а главный режиссер этого театра, но играл режиссер бесподобно. Все два часа представления Алка просидела как завороженная.

После спектакля Андрей вызвался проводить домой, но Алка, вошедшая в роль королевы, сказала, что для первого знакомства достаточно.

– Да, конечно, Ваше Величество, – Андрей улыбнулся точно так же, как в первую минуту их знакомства. Они обменялись телефонами и договорились созвониться на днях.

Поздно вечером, уже лежа в кровати, Алка отправила ему эсэмэску: – Спасибо за вечер! Всё было просто замечательно!

Новое, доселе незнакомое чувство накатывало на неё волной, оставляя в состоянии почти беспредельной радости. «Просто помутнение какое-то! – думала Алка. – Господи, что со мной такое происходит?!»

Спустя несколько дней дядя Рашид попросил съездить в налоговую инспекцию.

– Ты девочка разумная, – сказал он. – Разберись с нашими налогами, а то меня уже забросали письмами.

Налоговая находилась в Кузьминках. В этом же районе жил папа. За всю осень и зиму они они созванивались лишь несколько раз и так не увиделись. Всё как-то не получалось, дважды Алке показалось, что отец был сильно выпивший. «Телефон может голос искажать», – успокоила тогда себя Алка. Надо увидеться, подумала она, поднимаясь по эскалатору, а то как-то нехорошо…

Стояла вторая неделя апреля. Снег растаял, только в самых укромных уголках виднелись почерневшие от городской грязи прогалины. Было солнечно, ветрено и холодно. Алка, поеживаясь, принялась рассматривать распечатку карты с местонахождением этой чёртовой инспекции.

– Михалыч! Как же ты меня достал! – донесся до неё резкий голос. – Толку от тебя как от козла молока.

Алка инстинктивно повернулась и остолбенела. Возле павильона метро в не очень чистом пальто стоял её отец, зажав в руке жёлтые листки с рекламой. На него визжала грузная тётка в каракулевом полушубке: – Старый мудак! Ещё раз увижу, что рекламу выбрасываешь, а не раздаешь, шкуру спущу!

– Не надо, Светлана Николаевна! Не увольняйте! – уныло оправдывался отец. – Больше не повторится, клянусь!

– Смотри у меня! – грозно сказала тётка, перешла через дорожку и села в машину. Машина резко газанула с места.

– «Hyundai sonata», – автоматически отметила Алка. – Узбекская сборка. Дерьмо, а не автомобиль.

Отец достал из кармана пальто чекушку водки, отхлебнул и прошептал слова, которые Алка вполне распознала: сука рваная!..

– Папа… – негромко сказала Алка. Отец подслеповато посмотрел по сторонам и, наконец, увидел Алку.

– Дочка?! Ты что здесь делаешь?

– Я в налоговую еду, – сказала Алка. – Она тут рядом находится.

– Я вот прогуляться вышел, а знакомый попросил помочь, – папа торопливо спрятал листки с рекламой в тот же карман, где лежала чекушка. – Как у тебя дела? Давно не виделись…

– Папа, пойдём в кафе посидим, – сказала Алка. – А то холодно очень…

– Ты понимаешь, дочка, – сказал папа. – Я из дома вышел, а денег не взял. Давай в другой раз. У тебя точно всё в порядке?

– У меня есть деньги, папа! – сказала Алка и, взяв его за рукав пальто, повела в кафе.

В кафе отец первым делом отлучился в туалет и вернулся оттуда покрасневший и повеселевший.

«Выпил», – грустно подумала Алка.

– Папа, что происходит?

– Да всё нормально, – отец старательно придавал своему голосу жизнерадостность. – Ты лучше расскажи, что у тебя нового?

– Папа, – снова сказала Алка. – Скажи мне, что происходит?

– Ну, я пока без работы, – нехотя сказал отец. – Специалист моего уровня не может на первое встречное предложение соглашаться. Я бы бомбил, конечно, только эти сволочи из банка заставили машину продать, чтобы кредит погасить. Ну, и возраст, конечно, налагает свои ограничения.

– Да какой у тебя возраст, – сказала Алка. – Ещё пятидесяти нет. А пьёшь зачем?

– Желудок в последнее время сильно побаливает. На нервной почве, сама понимаешь. А так выпьешь и полегчает…