Роман Воликов - Тень правителей

– И всё-таки ради чего? – сказал я. – Жить затворником, презирать людей, искать книжный образ вместо человечьего? Ты надеешься, как очередной безумец, создать грандиозный план переустройства мира. Венец распятого Христа покоя не дает?

– Нет, – сказал Николай. – Хотя вот кто уж был высокомерен, так это он. Висел себе на кресте и думал: «Я вам не какой-нибудь Варрава. Захочу и воскресну».

– Мерзкая трактовка, – сказал я. – Я хоть и атеист, но вместе с инквизицией дровишек в твой костёр подбросил бы.

– Закончить жизнь в компании с Джордано Бруно – не самый плохой вариант, – сказал Николай. – Я хоть и воспитан на брехтовском театре, но приспособленчество Галилея меня никогда не вдохновляло.

– Ты не ответил. Ради чего?

– Я не знаю, – сказал Николай. – Я так живу. Как в математике, достаточное условие для существования гипотезы. Истина тем и хороша, что её никто не знает. Внушает оптимизм, что лучшее всегда впереди.

– Лучшее враг хорошего, – сказал я. – Это ведь кто-то из твоих говорил?

– Это Демокрит говорил, – сказал Николай. – Тот, который первым придумал атом. История лишь умалчивает о том, что сказал он это перед тем, как прыгнуть в пропасть. Водку на посошок будешь?

Вдруг по всему дому зазвучал приятный женский оперный голос. Я вздрогнул от неожиданности.

– Это домофон, – сказал Николай. – А точнее, телефон. Я телефон в домофон вмонтировал, эффект громкоговорящей связи. Подожди-ка. – Он вышел в коридор к входной двери.

– Такси вызывали… Через три минутки будет. Чёрная «тойота», номер… – заскрипел в динамике голос оператора.

Я тоже вышел в коридор.

– Ну, ладно! Я поехал. Приятно было познакомиться. Извини, если что ляпнул не по делу…

Вдруг мне стало очень грустно. Николай, хоть и был довольно высокого роста, показался мне маленьким, каким-то сдавленным, и вроде как пиратская бандана смотрелась скорей кургузым ночным колпаком персонажа из комедий Мольера.

Мы вышли во двор. Солнце палило нещадно.

– Сковородка! – сказал я. – Не припомню в Москве такого безумного лета.

– Жарко! – ответил Николай. – Тебя провожу и приму ледяную ванну.

– Ты поаккуратнее, – сказал я. – Сердце там и всё такое.

– Всё отлично, – сказал Николай. – Помирать пока не входит в мои планы.

Мы подошли к автомобилю.

– Ну… – я расправил плечи и выпрямил спину. – Может, ещё когда увидимся…

– Подожди минуту. Я быстро, – сказал Николай и скорой походкой пошёл в дом.

Через минуту он вернулся и протянул раскрытую ладонь. На ладони лежал сероватый гладкий, без единой прожилки, камешек.

– Лунный камень, – сказал Николай. – Самый настоящий. Доставлен на Землю одной из экспедиций. Я его в музее космонавтики спёр. Некрасиво, конечно, экспонаты воровать, но очень мне хотелось прикоснуться к необитаемому миру. Дарю! Счастья он, конечно, не приносит, но что-то завораживающее в нём есть.

– Как-то неудобно, – сказал я. – Он, наверное, сумасшедшие деньги стоит.

– Бери! – сказал Николай. – Дарить подарки старомодная, но очень симпатичная традиция. Рад был с тобой познакомиться. И удачи тебе в этом бушующем мире. – Он резко развернулся, дошёл до забора, повернув голову, кивком ещё раз попрощался со мной и захлопнул калитку.

Я сел в машину.

– Кум? – спросил водитель.

– В смысле? – переспросил я.

– Я говорю, кум ваш?

– Почему кум? – сказал я.

– С отцом так не напиваются. Для брата или мужа сестры староват. Я на психфак готовлюсь поступать, вот и провожу самостоятельные тренинги. Извините, если что не так…

– Ничего, всё нормально, – сказал я. – Дядя. Самых честных правил. Приболел тут не на шутку, вот я и поддерживаю, во всяком случае, морально.

– Трудно с этими больными родственниками, – сочувственно произнёс водитель и тронулся с места. – Они как чемодан без ручки: и бросить нельзя, и тащить тяжело. – И, замолкнув до конца поездки, он погрузился в бездонную пропасть психоанализа…

Я вновь оказался в этих краях в конце января наступившего года. На сей раз я был по делам, интересы фирмы потребовали согласования вопросов в газовой конторе, которая находилась сравнительно недалеко от дома Николая. Выезжая из Москвы, я решил, что если обернусь быстро, то обязательно навещу затворника.

Не могу сказать, что я часто вспоминал Николая. Работа, семья, всегдашние заботы захлестнули меня, как любого нормального человека. Он снился мне иногда в самых разных ситуациях, и чего греха таить, предельно скабрезных. «Это не удивительно, – успокаивал я себя, – впечатлений, полученных в ту ночь, тебе, парень, хватит надолго». И вот ещё что: лунный камешек, подаренный Николаем, я так и не решился показать ни жене, ни дочери. Первое время я таскал его в портфеле, а затем спрятал в верхнем ящике моего стола в офисе.