alexz105 - Отражённый блеск

Несколько секунд ни одного кванта лучистой энергии не могло вырваться наружу. Вся зеркальная сфера превратилась в термос, наполненный жутким энергетическим коктейлем, сжигающим все материальное!

Гарольд, задыхаясь от запредельного магического напряжения, держал и держал Хранящий щит, превратившийся в смертельную ловушку для высокомерной Силы, которая не могла и помыслить, что в этом мире низших существ на нее найдется управа.

Поттер чувствовал, что силы его на исходе. Но что делать? Просто снять щит — вся равнина, включая город, выгорит до самого горизонта. Он знает. Он видел это на месте уничтоженного замка Фламеля. Это не годится! Что делать?

Впрочем, одно решение есть. Его подсказала случайно вспомнившаяся магловская передача о космосе.

Крайне осторожно Поттер открыл второй палочкой маленькое отверстие в основании Хранящего щита. Раздался чудовищный грохот и в землю ударил конус раскаленных добела газов. Сфера вздрогнула и рванулась вверх, как ядро из катапульты.

«Он сказал, поехали!», — почему-то вспомнилось Гарольду, и он без сил опустился на землю.

К нему подбежали. Его подхватили. Его бережно понесли.

«Засранцы, не ушли все-таки. Может быть, это и хорошо, а то что-то я здорово ослабел сегодня. Наверное, забыл позавтракать…» — подумал Поттер, проваливаясь в тяжелое забытье.

Он уже не увидел, как в поднебесье полыхнула ослепительная вспышка. И не услышал, как спустя минуту-другую над равниной раскатился ударный грохот, и пыль взметнулась над землей, как от артиллерийского залпа. Но даже она не смогла закрыть буйное пламя, полыхающее в самом центре поля боя, словно огромный погребальный костер!

— Мне кто-нибудь объяснит, что мы собственно собираемся предпринять?

Резкий голос Гермионы как нельзя лучше характеризовал нервозность и неуверенность в стане Гарольда после того, как они с Драко оказались на больничных койках.

— Мы будем ждать выздоровления Гарольда или хотя бы того момента, когда он сможет принимать решения.

— Замечательно! Значит, без него мы обречены на бездействие, как стадо глупых овец? А что мы будем делать, если на храм нападут?

— Если на храм нападут — мы будем защищаться! Гермиона, у тебя есть конкретные предложения? Я буду рад их выслушать!

Гарри чувствовал раздражение, но в основном из-за того, что Грейнджер в общем-то была права. Он и сам с удовольствием порассуждал бы вместе с ней об идиотском положении и о стаде баранов… или овец… И овец, и баранов! Но оказавшись главным среди оставшихся на ногах магов, он был вынужден лишь отбиваться от неприятных вопросов. Да и что еще прикажете делать? Гарольд ранен и без сознания, Добби исчез, а путь домой неизвестен никому, кроме них. Малфой при смерти. Айрин еле жива. И в качестве армии у них — лишь несколько сотен волшебников и маглов. Причем у большинства после плена мозги набекрень. А в городе, вместо ожидаемых погромов, грабежей и насилия, царит какая-то сюрреалистичная идиллия и почти пасторальные сюжеты всеобщей любви и гармонии… Чокнуться можно от всего этого!

Гермиона обреченно вздохнула.

— Ладно. Ты не злись на меня. Просто мне страшно! — вырвалось у нее против воли.

Гарри посмотрел на девушку с некоторым изумлением. Страшно? Ей?

Губы у Грейнджер были сжаты в тонкую линию, подбородок гордо вздернут, но в глазах читалась растерянность и невысказанная просьба о помощи. Вот это было уже совсем нехорошо. После их негласного разрыва Гермиона излучала в его сторону только безразличие и презрение, а на самом деле э-вон как дела-то обстоят! Она хочет, чтобы он ее пожалел, утешил, а может быть — и вернулся к ней? Так что ли? Но у него же теперь есть Айрин. Он порядочный человек и не может прислоняться к двум женщинам одновременно. Ну не может — и баста!

Или может?

Поттер опять искоса посмотрел на девушку. Гермиона стояла к нему боком, опустив голову, и кусала губы. Черт, черт и еще раз черт! Как же она хороша сейчас!

Гарри подошел к ней сзади и положил руки на плечи. Девушка вздрогнула, а потом резко повернулась и закинула ему руки на плечи.

— Герми… — выдохнул потерявший голову парень, но жаркий поцелуй лишил его и дара речи, и последних доводов вконец отчаявшегося из-за всех происходящих нелепостей рассудка…

* * *

— Ну что, милорд? Очухались?

Язвительный старческий голос словно сорвал пелену мрака с глаз Тома Реддла и выдернул затычки из его ушей. Онемевшие руки и ноги были свободны, но слушаться пока не желали.