Дрой - Фанфик Не имея звезды

Девушка, обязательно прекрасная, ну а какую еще себе может представить замерзший Принц, разбудит вас сладким поцелуем и позовет завтракать. Но не вздумайте соглашаться. Ответьте на поцелуй и жарко притяните леди к себе, укутайте её одеялом и наслаждайтесь звонким смехом, продолжая опускаться все ниже. От шеи к ключицам, от ключиц к грудям, от к грудей к плоскому животику, согревая атласную кожу поцелуями утреннего солнца. А кофе... а кофе пусть стынет.

Ланс, в очередной раз нарушив идилию зимнего утра своим болезненным, промозглым чихом, утер все еще холодный нос и вошел под сени старого бара. «Кабанья голова» — так он назывался. В общем, не было понятно, почему при таком наименовании, на качающейся и скрипящей вывеске красуется самый прозаичный баран. Впрочем, Проныра не очень заморачивался по этому поводу, потому как знал, что всего сто пятьдесят лет назад это была таверна — «Горный баран». Что, кстати, наводило на мысль что Абефорту, старшему брату директору, вот уже почти сто восемьдесят, а питейным заведением он руководит ровно полтора века.

В зале было пусто. Вернее — почти пусто. Только на самом крайнем столике, том, что ближе всего к «техасским окнам», стояли две миски с жаренными колбасками и две деревянные кружки, наполненных хмельным элем.

— Здарово Геби, — махнул рукой Эрик, приветливый по жизни вышибала.

— Как жизнь? — осведомился Трой, второй вышибала, нос которого был перебит ровно столько раз, сколько лет этим заведением владеет старший Дамблдор.

— Жизнь зимой? — усмехнулся слизеринец, пожимая руки знаомцам.

Наверно вы удивитесь, но в свои пятнадцать лет Ланс выглядел на все двадцать. Ну а вдобавок к этому, он всю свою жизнь подвергался самым разным физическим испытаниям, а потом еще и стал заниматься в берлоге. В общем, не удивительно что ладони вышибал и Геба были почти одинаково размера, за небольшим превосходством первых, но им положено по статусу.

— Какой-то ты закушенный, — покачал головой по сути весьма добродушный Эрик.

— Бабу тебе надо Геб, — поддакнул Трой.

— Или билет в первый класс до Гавайских островов, — мечтательно протянул волшебник из Скэри-сквера. — Абефорт...

— Уже ждет тебя, — мохнул рукой обладатель красноречивого носа, указывая за длинную стойку.

Там уже действительно стоял старик. Он был крупный, широкоплечий и, понятное дело, бородатый. Но эта борода была вовсе не такой как у Альбуса, о нет, это была обычная деревенская борода, совсем как у того же Хагрида.

Проныра, сняв пальто и ушанку и повесив их на услужливую оживленную вешалку, напоминающую своими поклонами один красивый Диснеевский мультфильм, прошел к стойке. Он уселся на высокий стул, положил на стол несколько монет и устало сказал:

— Виски и закушать.

Абефорт, закончив протирать стакан, закинул полотенце за плечо и достал бутылку. Он налил парню ровно на три пальца, а потом поставил тарелку. На ней лежали свиные ребрышки с пылу с жару и жаренная картошка, заманчиво хрустящая золотистой корочкой.

— С утра пить в твои годы...

— Зимой утра не бывает, — отмахнулся волшебник.

Он, чуть ли не захлебываясь слюной, набросился на горячую еду, а когда первый голод был утолен, то разве что не залпом осушил стакан. Абефорт поднял бутылку, намереваясь налить еще, но Ланс закрыл стакан ладонью. Бармен пожал плечами и убрал емкость. В конце концов Проныра не был алкоголиком, он лишь хотел согреться. Да, Геб не любил зиму.

— Твоя правда. В этом году обещали Норвежские бураны и ветер.

— Чтобясдох, — скороговоркой прошипел Ланс. Если так вообще возможно.

— Как школа?

— Как и всегда, — ответил юноша, навернув очередную порцию картошки и запив это дело апельсиновым соком. Какое бы ни было время года, но у Абефорта всегда в наличии этот оранжевый напиток. — Разве что Снейп зверствует.

— Он всегда зверствует, — философски заметил бармен.

— Сейчас больше обычного. Да еще и Каркаров буги-вуги жарит. Своих запер на корабле и выпускает лишь на обед и ужин. Завтраки им эльфы приносят.

— Мне б че эльфы принесли, — пробурчал Абефорт. — А братишка мой как?

— Сам пойди и спроси у него.

— Боюсь вместо вопросов, разобью ему е... лицо.

— Тогда чего интересуешься?

Бармен устало сверкнул глазами, совсем как его младший родственник, а потом отвернулся к старой, покрытой паутиной фотографии. Они была обычной — магловской, висела здесь на стене, но различить на ней что-либо было невозможно. Только отсверки лиц двух детей.