Дрой - Фанфик Не имея звезды

Навий столь сильный и мощный, что преодолел защиту шляпы, но все же, это была иллюзия. Со многими врагами сражался сухопутный пират Геб-Проныра, капитан несуществующего судна, не раз окунавшегося в пучину опасных приключений, и настоящий джентльмен удачи не мог позволить себе бесславный проигрыш иллюзии.

Воля, настоящая воля, какую не взрастишь у домашнего мальчика, не проигрывала даже смерти. Проныра, ослепленный болью, подогнул колено, потом второй, потом согнул руки и стал подниматься.

Макото, расширив глаза, добавил силы в заклятье. Бесцветный Круциатус вдруг стал мерцать в воздухе бледным дрожанием воздуха, что свидетельствовало о небывалой концентрации. Немногие помнили такое мерцание, на памяти этих немногих, только одна волшебница могла сотворить такое. Ужас охватывал нескольких магов, когда они вспоминали этот ужасающий гогот Левой Руки Темного Лорда.

Проныра вновь упал на помост, боль заполоняла собой все, все, кроме воли. Даже это не сломило черный флаг, реющий над несуществующим кораблем. И если бы не кровь, все бы видели не померкнувший пиратский оскал.

Герберт вновь стал подниматься. С губ его скатывались алые капли, сверкая в насмешливых лучах полуденного солнца. Лицо порой сводило судорогой, ноги дрожали, не желая выпрямляться, а в левой руке чернела шляпа, бережно подобранная с брезента. Спустя мгновение, Герберт стоял в полный рост, бесстрашно смотря слепыми глазами в лицо противника. Только смерть смогла бы перебороть жажду жизни юноши, и ни какая боль не сравниться с этой костяной старушкой.

Тоохрио был сосредоточен, он закусил губу до крови, не рискую влить в заклятье еще больше силы. Черная магия была обоюдоострым мечом и могла разить, как и заклинаемого, так и заклинателя, а Макото четко знал границы своих возможностей. И, хоть он пока этого не знал, но черноволосый юноша, дрожащей рукой надевающий шляпу, был за границами не только возможностей японцы, но и его понимания. Медленно поднималась палочка Ланса, но разила она так же быстро и стремительно. Всего одна вспышка и вот японец уже проиграл. Да, он проиграл, хоть и не знал этого.

Тоохиро стоял прямо над сигаретой, которую в начале дуэли за спину бросил Ланс. Макото стоял на ней и не видел, как сгустившийся дым медленно окутывает его ноги, поднимаясь все выше и выше. Да и какое там «увидеть», если все внимание, вся суть мага, была сосредоточена на Лансе. Но вот мелькнула алая вишневая палочка, и японец стал что-то подозревать. Он резко опустил голову вниз, разрывая связь Круциатуса, но было уже слишком поздно. Дымная сфера заключила жителя страны Восходящего Солнца в непреодолимый капкан.

Гею шумно выдохнул и покачнулся. Боль ушла, оставляя за собой лишь томное послевкусие, иногда взрывающегося отсветами былого аттракциона, на который не способны лучшие палачи канувшей в Лето Римской Иммерии.

Проныра поправил шляпу и посмотрел на дымную сферу, из которой доносились крики задыхающегося мага. Музыкант сунул руку в карман своих брюк и достал оттуда пачку сигарет, в которой помимо самих солдатиков рака легких, лежал еще и коробок спичек.

Ланс, дрожащими, ничего не чувствующими пальцами достал сигарету, а потом, чиркнув спичкой, прикурил. С наслаждением он затягивался ароматным дымом, выпуская изо рта колечки, рассеивающиеся под самой кромкой купола.

Герберт хотел двинуть речь. Речи, в которой он бы рассказал, что не просто так кинул сигарету за спину, что знал про иллюзию Тоохиро, что специально заставил того применить Круциатус, чтобы чары, наложенные на сигарету, смогли сработать. Ведь это были столь простенькие чары, что хватило бы и первокурсника, чтобы их одолеть. Да, Проныра хотел блеснуть своим авантюризмом, умом и проницательностью, а еще и смелостью. Ведь где вы найдете мага, который ради победы, готов рискнуть в целом — всем, и собой в частности.

Но Ланс лишь сложил пальцы, словно желая щелкнуть кого-то по лбу, а когда те выпрямились, то к дымной сфере полетела спичка. Она медленно кружилась, позволяя всем понаблюдать за её полетом и маленьким огоньком, не желающим гаснуть, какие бы невзгоды на него не посылали.

За миг до касания со сферой, Ланс сказал, то, что хотел сказать больше, чем двинуть самую пафосную в своей жизни речь. Он сказал:

— Гори, тварь.

И надвинув шляпу на глаза, сверкая окровавленным, но все же пиратским оскалом, Ланс, как и подобает настоящему мужику и неподдельному герою, отвернулся от последующего взрыва. А взрыв, сметя потрескавшийся купол словно карточный домик, огненным грибом устремился к небу. Через секунду в стену арены врезалось нечто обугленное, кричащее, но потом затихшее. Этим кусочком пепла, плоти, горящего мяса и кипящей плоти, к которой еж бежали медики, был японец Маккото Тоохиро, проигравший сухопутному пирату, вождю Белое Перо, своему парню, миляге, главе несуществующей организации «Власть Мангустам», ну и просто — красавчику Герберту Артуру Лансу.