Дрой - Фанфик Не имея звезды

Семьсот семьдесят семь шагов спустя

Геб устал. Хотя, вернее будет сказать — изнемогал, двигаясь на последнем издыхании, держась за стену рукой, как припадочный за перила психбольницы. Ноги его, покрытые синяками после спуска по желобу, болели и буквально стонали от каждого шага. Спина, покрытая маленькими ожогами от кислоты, трещала при каждом неловком движении. Бока, растянутые сумасшедшим прыжками среди каменных рук, мешали нормально дышать. Легкие, опаленные огненной стеной, плакали от слишком спертого воздуха. А нутро, нутро то и дело рвалось потерять сознание из-за магического истощения. В обычный день, Проныра ощутил бы лишь легкое недомогание после такого финта с бомбочкой, левиосой, щитами и прочим, но все вкупе — это было уже слишком для почти четырнадцатилетнего парня.

И тут, когда Ланс уже надеялся увидеть свет в конце тоннеля, он отсчитал очередные сто одиннадцать шагов и оказался в новой комнате.

— И смерть его — смерть бесславного ублюдка, — усмехнулся юноша, продекламировавший одну строку из старой книги.

Эту ловушку он, скорее всего не переживет, и все же Ланс плелся дальше. Плелся в темноте, ведь не было сил держать зажигалку, без опоры, ведь не было её здесь кроме стального стержня, так и не надломившегося внутри. Просто плелся вперед, к безумной цели, не желая признавать то, что глупцы называют — бессилием.

Но вот вспыхнули факелы. Десятки, сотни факелов в едином порыве зажегшись ярким пламенем, ослепили Проныру. Тот не выдержал еще и этого и упал. Упал, как подбитый лебедь, недавно гордо паривший в небе. Но упал — не значит сдался.

Юноша приподнял голову, изнывая от боли в позвоночнике и шеи и увидел. Увидел как там, в самом конце комнаты, вместо очередного выхода, стоит золотой трон. Это был трон не чета тому, который стоял в Букенгемском дворца. Трон Букенгема, казался деревенской табуреткой, по сравнению с этим Королем Тронов. Одного лишь золота здесь было столько, что можно было прокормить всю Африку и еще останется для помощи Южной Америке. И это не считая драгоценных камней, которые сияли в количестве несметном, сравнимом лишь с тем, сколько звезд выкатывает каждую ночь на чистый черный небосвод. А ведь есть еще историческая ценность...

Но Герберт не обращал внимания на трон, он смотрел на того, кто сидел на нем. Это был скелет, обычный скелет, не мумия или еще чего, а костяной весельчак, настолько древней. Что кости его уже пожелтели, и не было даже ни ниточки дорогой одежды, в которой он в последний раз воссел на свой игристый-желтый стул. Руки его были скрещены на манер всех мертвых фараонов, а глазницы, эти пустые чертовы глазницы, даже после смерти смотрели с вызовом и презрением.

И Геб рассмеялся своим самым обычным смехом, который можно было спутать с весенней капелью. А стены эхом вторили ему, беснуясь в диком хохоте.

-Да чтоб меня завалил какой-то вековой трупак... — вдруг прохрипел лежащий парень. — Я, мать ваших фараонов и цариц, Герберт, епта, Ланс из Скэри-разорви-эту-дыру-Сквера!

И Проныра поднялся, поднялся на негнущиеся ноги, дрожа как осенний лист на шквальном ветру, поднялся и пошел. Пошел качаясь, сжимая зубы, до крови из десен, сжимая палочку до крови из ладони, но все же пошел. Он упал, разбив нос о камень, сглотнул кровь из десен и губ и снова поднялся. И снова пошел, скрипя всем, чем можно было скрипеть, стонал на все лады, и проклинал все и даже то, чего бы никогда не проклял.

Он падал и хрустели кости, но вставал и стонали жилы. Лицо его было покрыто кровью, губы разворочены, как после поцелуя с «железным конем» ( п.а. пыточный инструмент), а он все шел, чередую падения и подъемы. Когда же до трона оставался всего шаг, Проныра вновь упал. Но на этот раз руки не слушались его, ноги не подчинялись, а позвоночник, казалось, и вовсе исчез из тела.

Пройдя весь этот путь крови и боли, Ланс пал ниц перед ступнями мертвеца, перед его троном из золота и камений. Пал ниц перед всем, что ненавидел всей душей, перед всем, что олицетворял и этот долбанный стул и труп, сидевший на нем.

И вы думаете, в этот момент в Лансе проснулась что-то, что могло бы сдвинуть все горы и повергнуть любого, самого сильного врага? Или что ему явился один из его далеких предков и вручил тайное знание? Или что открылись шлюзы вселенной и самая магия втекла в избитое и израненное тело волшебника? Нет, ничего этого не произошло.

Лишь две минуты минуло. Лишь сто двадцать щелчков на разбитых часах... Ланс, открыв глаза, взревел как раненный бизон, он зубами вцепился в свою руку и прокусывая её до самого мяса, стал подниматься. Сквозь боль, застилающую взор, сквозь крики сухожилий и плач мышц, сквозь мольбы разума остановиться и позволить сердце прекратиться биться, сквозь дикий холод старухи с косой, Гею поднялся на колени, а потом сделал рывок.