Людмила Энжел - Пепел 2. Бездна.

- Ты в отчаянии, не так ли? – её голос звучит мягко и по-доброму, - Я слышу его, я ощущаю твою боль. Я тут так давно, что уже не знаю, кто я? Но зато я знаю, что ты будешь здесь ещё дольше, если не прекратишь сопротивляться судьбе, отпусти уже своё прошлое. Я не смогла… и я тут навечно.

- Да, мне плевать! Пусть слышат, я ненавижу тех, кто заставил меня убить себя, и я хочу мстить, я не желаю мирно существовать бестелесной субстанцией!

- Время не лечит тебя, как и меня, ты должен смириться и принять свою судьбу, тут невозможно бороться.

- Я не хочу слушать тебя! – я бегу вперёд, но её голос преследует меня, въедается в память. «Навсегда» - это звучит, как приговор, навсегда здесь, навсегда в безысходности. Я не знаю, что мне делать? Потерян. Как мне быть? Я не могу смириться…

- Я верну тебя в мир живых, - его голос останавливает меня, это Джонни Дарк, он за моей спиной, снова следует за мной, как тень. - Я разделяю твои страдания, это я виноват в них, поэтому я провожу тебя в мир живых. За это я получу вечность здесь или меня отправят в ад, но я готов понести наказание.

Я падаю на колени, не в силах сдержаться, я готов молить его. Мне всё равно, какие последствия принесёт это решение. Я хочу туда!

- Желай этого так же сильно, как саму жизнь в момент беспредельного отчаяния перед смертью. Все наши желания материальны, вся наша боль, наши воспоминания, радость и ненависть, всё вернётся к нам. Мы за всё получим сполна! Держи мою руку крепче, Эван! И если ты будешь там, передай Лирою, что я всё ещё жду его, и всегда буду ждать. Человеческая жизнь так прекрасна и так коротка, но в этом её прелесть, цени каждое мгновение, - он протягивает дрожащую руку, я ослабшими, окровавленными пальцами сжимаю её. Я готов поверить во что угодно. Он дёргает меня на себя, обнимая холодом своего мёртвого тела, и в тот же миг мы проваливаемся под землю. Мне кажется, мы падаем в ад, бесконечная боль пронзает меня, нудная, тянущая, отнимающая остатки сил. Мне тяжело, мне страшно, я задыхаюсь. Земля набивается в мои лёгкие, глаза, рот, я в агонии. Я будто снова умираю! Я в отчаянии, и только голос Джонни не даёт мне сойти с ума.

- Эван, ты сможешь, иди вперёд! – я не знаю, что он хочет от меня, но упираюсь ладонями в плотный слой земли, мои руки проваливаются в неё, я ничего не вижу.

- Эван, торопись, у тебя мало времени, давай же!

И я, вкладывая все силы в свои ладони, снова и снова цепляюсь за комья земли, и вот уже в тот момент, когда мне кажется, что безумие окончательно овладело мной, я делаю вдох. Это воздух, обычный терпкий воздух, я не могу поверить. Перед глазами всё плывёт, я сейчас потеряю сознание, тьма сгущается, подступает тошнота. Но я успеваю заметить склонившихся надо мной людей в белых халатах. Я закрываю глаза и погружаюсь в бред, в котором смеющийся мужчина по имени Лиам истязает моё тело. Я заново переживаю тот ужас, когда вижу, как он отрезает мне палец, ощущаю хруст кости, мозг отчаянно ищет выход, но ничего, кроме плача и мольбы я не могу выдать. Я молю его не делать этого, слёзы заливаю мои щёки, мне так страшно и так больно. Он сжимает мою трясущуюся кисть, впившись обгрызенными ногтями в мою ладонь, кровь жуткими потоками течёт из отрезанного пальца, рука немеет. Я пытаюсь вырвать её, но он снова подносит огромные железные щипцы.

- Нет, нет, пожалуйста, я сделаю всё, что вы захотите, не надо больше! Прошу вас, прошу, - я с трудом произношу слова, захлёбываясь в слезах, мне так страшно, что я вот-вот потеряю сознание, - Пожалуйста, прошу вас!

И в этот момент он ломает мой второй палец, я почти обезумел от боли, я вырываюсь, но он откидывает меня в сторону и пинает в живот. Дыхание перехватило, я сжимаю второй рукой кровоточащие фаланги, я схожу с ума. Он склоняется надо мной, его перекошенное от удовольствия лицо похоже на глиняную маску.

- Нравится тебе, маленький педик? Нравится эта боль? Привыкай, я выну твои органы, все до единого, выпотрошу, как тушу свиньи! Отрежу каждый твой палец, один за одним, один за одним, - сама смерть дышит мне в лицо в образе этого безумца.

- Пожалуйста… - шепчу я слабеющим голосом, я боюсь терять сознание.

- Умоляй, чтобы я снова трахнул тебя, или я отрежу тебе язык! Умоляй, сука! – вены на его лице распухли, пот течёт градом, а в глазах нет ничего, только напряжённые зрачки суженные до предела.

- Пожалуйста…

- Что, пожалуйста? Что? Я не слышу! – его пальцы впиваются в мой подбородок, - Я сейчас вырву тебе язык, будешь глотать свою кровь, будешь захлёбываться в ней! Говори, сука! Умоляй!