Сергей Романов - Не матом едины

- Тякучев? Болеет? - глаза декана стали похожи на чайные блюдца, Хотелось бы знать, чем же он болеет?

Декан сделал два шага к кровати и сорвал одеяло с тела Тякучева.

Тякучев спал нагишом.

- Подъем! - голосом пьяного прапорщика чуть ли не в самое ухо Тякучева заорал декан.

В ту же секунду Тякучев в чем мать родила навытяжку стоял перед деканом - сработала старая армейская привычка.

- С похмелья? - не дав прийти в себя ещё непроснувшемуся Тякучеву, спросил декан.

- Так то... - хотел сказать Тякучев, но тут же опомнился, - Никак нет, Илья Яковлевич!

- Спите екэлэмэнэ, - стал ходить вокруг голого Тякучева декан, - А лексикологию за вас Пушкин будет сдавать? И что у вас в комнате за безобразие! Бутылки всюду, баб голых на стены понавесили, запах, словно в свинарнике...

Тут его взгляд упал на тумбочку в засечках.

- Чья тумбочка? - тут же спросил он.

- Моя, - ответил голый Тякучев, прекрывая ладонями свой детородный орган.

- А почему она выглядит, как стиральная доска?

- Была такая...

- Врешь, екэлэмэнэ! Это ты из неё гармошку сделал! Зачем ты это сделал?

Отрицать свое умение в выпиливании было бесполезно и Тякучев решил схитрить:

- Это я, Илья Яковлевич, отмечаю сданные экзамены и зачеты.

- Не понял!? Ну-ка объясни, каким это образом тумбочка стала зачетной книжкой? - и декан провел пальцем по засечкам.

- Глубокие - экзамен сдан на отлично. Средние - хорошо. Маленькие засечки - провал или пересдача... - врал Тякучев

Декан поковырял свежую засечку:

- Не верится, Тякучев, чтоб у тебя столько отличных отметок было. Вот эта свежая - за что?

- По зарубежной литературе.

- Я ведь проверю!

- Ради Бога, Илья Яковлевич.

Декан наморщил лоб, не зная, что бы ещё сказать Тякучеву и остальным жителям комнаты. Развернулся и пошел вон, лишь около двери пробурчав: "Надо же, всю тумбочку испохабил, екэлэмэнэ!"

- Экзаменов много, Илья Яковлевич. Вон шестьдесят уже сдали. И это за три с половиной года! А сколько ещё сдавать!

Декан резко остановился и бросил:

- Ты бы Тякучев, между нами мальчиками говоря, лучше бы на хрену у себя эти засечки ставил, чем казенную мебель портить! Понял?

- Понял, - вздохнул Тякучев, показывая всем своим видом, что прочувстствовл момент.

- По-о-о-нял, - передразнил его декан, - Не нижней головкой нужно думать, а верхней! Чтобы через десять минут были все в аудитории.

Дверь с треском захлопнулась. Все обитатели комнаты повалились снова на кровати от хохота. Только Тякучев, натягивая плавки, вслух рассуждал:

- Если проверит мои экзамены и зачеты, то у меня за четыре года столько брюнеток, то есть пятерок, ни за что не набертся...

- Не нижней головкой думать надо... - сказал ему сосед, пародируя голос декана.

1996 г.

НА ХИТРУЮ ПОПУ...

Когда баскетболисты ЦСКА играли очень важный для себя матч с клубом "Маккаби" из Тель-Авива, диктор объявил по стадиону, что у соперников произошла замена. На площадку вышел самый высокий израильский игрок румынского происхождения Константин Попа. Рост нападающего был 2 метра 20 сантиметров. На майке нападающего красовались буквы "Popa".

По трибунам прокатился ехидный смешок: "Попа - в жопе". К этому времени ЦСКА выигрывал целых двадцать очков, и победа, казалось, была обеспечена.

Сосед по трибуне посмотрел в программку, и, видимо не найдя нужной информации, тронул меня за локоть:

- А у нас есть кто-нибудь выше?

- Кого выше? - не понял я, о чем спрашивает сосед.

- Ну, этого - жопы?

- По-моему нет, - спокойно вместо меня ответил сосед справа. Ответил так, как будто фамилия игрока и в самом деле была Жопа и не вызывала в нем никаких удивлений.

- Два двадцать! Надо же! Хорошая палка дерьмо мешать... - покачал головой сосед.

В это время Попа забросил мяч в корзину армейцев и сократил разрыв в счете.

- Эй, жопа! - раздались крики и свист с трибун.

- Задницу прикройте, - дал совет то ли игрокам, то ли тренеру мой сосед.

По всему было видно, что баскетболист Попа был ещё игроком молодым и неопытным. К удовольствию публики он несколько раз промахнулся по кольцу и его заменили. Вытирая пот со лба, он уселся на лавочку запасных.

Во втором тайме израильтяне прибавили в скорости и меткости бросков, а игроки ЦСКА потеряли кураж и нити игры. Разница в очках быстро сокращалась.

Попа по-прежнему сидел на скамейке запасных, а по трибунам то здесь то там радовалось:: "Вот жопы, надо же - догнали!"

Не было пределов возмущению и у моего соседа. Надо сказать - ругался он мастерски. Но почему-то во всех грехах обвинял он не баскетболистов ЦСКА и не команду "Маккаби" а одного лишь высокого Попу, который мирно и тихо по-прежнему сидел на скамейке запасных.