Макс Брэнд - Долина Счастья

Он повернулся в седле, и всадники начали собираться вокруг него. Кони были полны сил, им не терпелось сорваться с места, и их нетерпение передавалось людям. Раздался призывный клич, всадники, как по команде устремились вперед, и лишь шериф прокричал на прощание:

— Счастливо оставаться! Еще увидимся, Фэнтом!

Над землей повисло поднятое галопирующими лошадьми облако пыли; когда же оно понемногу рассеялось, то всадники уже скрылись из виду, оставив после себя лишь четверых ковбоев, уже начавших приводить в порядок вверенный их попечению небольшой табун, да Фэнтом вместе с двумя своими охранниками.

— А вот мы рылом не вышли, чтобы поехать с остальными, — хищно заметил Том Доллар, — единственное, на что мы годимся, так это торчать здесь и сторожить этого… висельника.

— Не долго же ему осталось небо коптить! — криво усмехаясь, закивал Крюгер.

— Послушай, — не выдержал Джим Фэнтом, — Крюгер, скажи, с чего это ты на меня так ополчился. Не то, чтобы меня это слишком волновало… но все-таки интересно.

— Вот именно. Мое мнение не волнует никого, — с горечью бросил Крюгер.

— Да и кто я такой? Обыкновенный недомерок. Я не такой красавчик, как Лэрри Фелан, девки в мою сторону и не глядят, а лишь смеются мне вслед. Я не снискал себе такую известность, как Джим Фэнтом. Я ничем не отличился; но зато, с другой стороны, могу быть уверенным в том, что моя шкура не будет изрешечена пулями, а на шее не затянется петля виселицы! А это уже кое-что. И лично мне этого вполне достаточно!

Фэнтом наблюдал за ним с тем интересом, с которым он, пожалуй, разглядывал бы диковинную зверушку или редкое насекомое.

— Что ж, неплохо, — заметил он. — Я понимаю. Этого следовало ожидать. Что ж, продолжай, покажи свое жало!

— Да пошел ты к черту! — процедил Крюгер сквозь зубы.

— Самое главное, Сэмми, — подал голос Том Доллар, который до этого с большим интересом прислушивался к их разговору, — помнить, что мы должны заботиться об этом парне и выказывать ему всяческое уважение. Ты, случайно, не забыл об этом?

— Так велел шериф, — буркнул Крюгер. недоуменно глядя на своего приятеля, словно пытаясь постичь тайный смысл его слов.

— Вот именно, это приказ шерифа. И тут первым делом возникает вопрос, а на какой лошади мы доставим его обратно в Бернд-Хилл?

— Понятия не имею. Мне без разницы, — сказал Крюгер.

— Да ты что! Как ты можешь так говорить? — с деланным ужасом в голосе воскликнул Доллар. — Чтобы такой знаменитый человек, как Фэнтом въехал на улицы своего родного города на какой-нибудь ледащей кляче! Представляешь, что о нем подумают девицы, если не увидят своего героя на гордом скакуне?

— Не да, — проворчал Крюгер. — А что они о нем подумают?

— Так вот, мы с тобой дадим ему самого хорошего коня. Нам ведь не жалко, правда?

— Ну и что? — недоуменно захлопал глазами Крюгер, не понимая намека напарника.

— А какой у нас конь самый лучший?

— Не знаю… Послушай, а к чему ты клонишь-то?

— А разве найдется во всем табуне второй такой конь, как вон тот вороной?

— Ты имеешь в виду вон того вороного дьявола? Быстрого, как молния, и неукротимого, как ураган?

— Ты только вообрази себе, какой фурор произведет наш с тобой общий друг, когда въедет верхом на нем в Бернд-Хилл.

— Хочешь сказать, пронесется по Бернд-Хилл? Он и глазом не успеет моргнуть, как окажется на другом конце города. Этот конь и через горы перелетает в два счета. Это же птица, а не конь! И все-таки, Том Доллар, что же у тебя на уме?

— Ничего особенного. Я просто думаю о той чести, которую мы окажем самому знаменитому гражданину в Бернд-Хилл. И я убежден, что Чернец подойдет для этой цели как нельзя лучше. Но хозяин его ты, тебе и решать. Может быть одолжишь его на время, а, Сэмми?

Внезапно, хоть и с большим опозданием, до Сэма Крюгера все же дошел истинный смысл предложения, он запрокинул голову назад и радостно хохотнул.

— Одолжить? Да ради такого дела мне ничего не жалко. Теперь я тебя понимаю, старина. Здорово придумано, ничего не скажешь. Эй ты, там! Приведи-ка сюда Чернеца!

Привели Чернеца, и Фэнтом зачарованно глядел на самое совершенное создание, которое он когда-либо видел в своей жизни. Человеческая красота не может сравниться с безукоризненным совершенством породистого коня, а Чернец был идеален. От лопаток до крупа, от короткой, могучей спины до округлых боков, от поджилок до колен и могучих копыт — он был безупречен, без единого изъяна.

В его шкуре не было ни одного белого волоска, так же, как не было их ни в густой, развевающейся гриве, ни в изящно изогнутом хвосте. Даже стоя на месте, когда налетавший ветерок перебирал гриву и хвост, и конь поворачивал голову навстречу ему, казалось, что он вот-вот взмоет вверх и воспарит над землей.