Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

– Постой! – прервал я его с содроганием, зная, что он не отступит от данного слова. – Подожди! Брат мой Виннету не может давать клятву.

– Почему? – спросил он почти сердито.

– Клятву следует давать, будучи спокойным душой.

– Моя душа спокойна, как могила, в которую я опущу мертвых. Но как земля не вернет их никогда, так я не возьму назад ни одного слова из данной мною кля…

– Замолчи! – вторично перебил я его. Сверкнув глазами, Виннету воскликнул:

– Разящая Рука препятствует мне в исполнении моего долга? Что же, позволить старым бабам плевать в себя и быть изгнанным своим народом за неуменье отомстить должным образом врагу?

– Вовсе нет! Я сам хочу наказать убийцу. Трое из них понесли заслуженную кару, четвертый скрылся, но и он не уйдет от нас.

– Как мог бы он уйти? – продолжал Виннету. – Но я буду иметь дело не только с одним. Он сын белой расы, несущей гибель, и она отвечает за все, чему научила его. Я заставлю ее ответить, я, первый и главнейший вождь всех апачских племен!

Виннету гордо выпрямился. Несмотря на молодость, он чувствовал себя королем индейцев. К тому же он был человеком, который может выполнить все, что захочет. Конечно, ему удалось бы объединить вокруг себя краснокожих воинов всех племен и начать борьбу с белыми, борьбу с заранее предрешенным концом. Следствием ее были бы сотни тысяч жертв на равнинах Дикого Запада.

Я взял Виннету за руку и сказал:

– Ты должен сделать и сделаешь то, что хочешь. Но сначала выслушай мою просьбу, может быть, последнюю! Скоро ты не услышишь больше голоса твоего брата и друга. Здесь перед тобой Ншо-Чи. Ты сам сказал, что она любила меня и умерла с моим именем на устах. Она любила меня как друга, а тебя как брата, и ты отвечал ей такой же любовью. Перед этой нашей общей любовью прошу тебя: не произноси клятвы раньше, чем сомкнутся могильные камни над славнейшей девушкой апачей!

Виннету строго посмотрел на меня. В глазах его сверкнул мрачный огонь. Потом он перевел взгляд на мертвую. Я видел, как смягчилась суровость его черт. Наконец он снова поднял на меня взор и молвил:

– Брат мой Разящая Рука обладает большой властью над сердцами людей, с которыми имеет дело. Ншо-Чи охотно исполнила бы его просьбу, поэтому и я согласен совершить требуемое. Только тогда, когда глаза мои не будут больше видеть этих трупов, решится судьба народов. Только тогда станет известно, придется ли Миссисипи с ее притоками уносить в море кровь белых и краснокожих воинов. Это все. Я кончил. Хоуг!

Слава богу! Мне удалось предотвратить большое несчастье. С благодарностью пожав ему руку, я ответил:

– Краснокожий брат сейчас увидит, что я не прошу милости для виновника. Я хочу, чтобы он понес заслуженное наказание. Надо позаботиться о том, чтобы он не успел скрыться. Пусть Виннету скажет мне, что следует предпринять.

– Мои ноги связаны, – ответил молодой вождь. – Обычай моего народа повелевает мне пребывать возле близких мне умерших, пока они не будут погребены. Только тогда смогу я вступить на путь мести.

– А когда состоится погребение?

– Этот вопрос я должен обсудить со своими воинами. Мы похороним их здесь же или перевезем в пуэбло, где они жили в кругу своих близких. Но даже в том случае, если похороны состоятся здесь, пройдет немало дней, прежде чем будут совершены все обряды, соблюдаемые при погребении великих вождей.

– Но тогда убийца наверняка уйдет!

– Нет. Если Виннету и не сможет его преследовать, это должен сделать другой. Пусть брат мой расскажет, как попал сюда.

Теперь, когда дело касалось обыденных вещей, к нему вернулось спокойствие. Я рассказал Виннету обо всем, что ему хотелось знать, после чего молодой вождь погрузился в задумчивость. Вдруг мы услышали тяжелый вздох, донесшийся оттуда, где лежали оба негодяя, которых я считал убитыми. Мы поспешили туда. Один из них был ранен в сердце навылет, другой был еще жив и только что пришел в сознание. Он бессмысленно смотрел на нас и бормотал что-то непонятное. Я нагнулся к нему и громко сказал:

– Очнитесь! Знаете ли вы, кто говорит с вами?

Он старался, по-видимому, вспомнить все происшедшее. Глаза его прояснились, и он прошептал:

– Где… Сантер?

– Бежал, – ответил я. – Скажи, из каких он мест?

– Не… знаю…

– Действительно ли его зовут Сантером?

– У него… много… имен.

– Куда вы направлялись?

– Никуда… Туда, где золото… Добыча…

– Вы хотели узнать место, где апачи добывают золото?