Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

– За это вы еще поплатитесь! Вы уже раз ударили меня, и я позабочусь о том, чтобы вы не посмели тронуть меня в третий раз.

Он сделал шаг в мою сторону. Я направил на него дуло револьвера и пригрозил:

– Еще шаг, и я пущу вам пулю в лоб! Уберите нож! На «три» я буду стрелять, если он останется у вас в руках. Итак: раз, два и…

Он крепко держал нож, и я действительно решил стрелять, если не в голову, то запустил бы две-три пули ему в руку, так как только таким образом мог заслужить его уважение. К счастью, дело не дошло до стрельбы, в самый критический момент раздался чей-то громкий голос:

– Ребята! Да вы с ума сошли! Должна быть основательная причина, чтобы белые друг другу шею сворачивали. Повремените немного!

– Мы посмотрели в направлении, откуда донеслись слова, и увидели выходившего из-за дерева человека. Он был маленького роста, тощий и горбатый, одет и вооружен, почти как краснокожий. Нельзя было сразу разобрать, белый он или индеец. Его резкие черты указывали скорее на индейское происхождение, между тем цвет опаленной солнцем кожи раньше, очевидно, был белый. Голова его была неприкрыта, а темные волосы спадали до плеч. Его одежда состояла из кожаных штанов, какие носят индейцы, рубахи из того же материала и грубых мокасин. Вооружен он был только ружьем и охотничьим ножом. У него был чрезвычайно умный взгляд и, несмотря на свое уродство, он не производил смешного впечатления. Вообще, только глупые и жестокие люди могут морщить нос при виде какого-либо физического недостатка. К этому разряду принадлежал и Рэтлер, который, увидя пришельца, со смехом воскликнул:

– Что это за урод! Могут ли на прекрасной земле встречаться такие люди?

Незнакомец смерил его с ног до головы испытующим взглядом и ответил спокойным рассудительным тоном:

– Благодарите Бога, что у вас руки и ноги на своем месте! Впрочем, суть не в том, каков человек физически, а какие у него душа и ум, и в этом отношении мне нечего бояться сравнений с вами.

Он сделал пренебрежительный жест рукой и затем обратился ко мне:

– Ну и сила же у вас, сэр! Нелегко повторить ваш трюк и заставить такого верзилу лететь так далеко! Смотреть на это было одно удовольствие.

Затем он толкнул тушу медведя ногой и с сожалением в голосе продолжал:

– Вот этого-то зверя нам и нужно было! Но мы опоздали… Очень жаль!

– Вы хотели его убить? – спросил я.

– Да. Вчера мы напали на его след и пошли по нему, не разбирая ни дороги, ни направления. Когда же мы наконец добрались до медведя, то, оказывается, работа уже сделана другим.

– Вы говорите во множественном числе, сэр. Разве вы не один?

– Нет! Со мной еще два джентльмена.

– Кто именно?

– Скажу вам это не раньше, чем узнаю, кто вы. Вы же знаете, что в этих местах человек должен быть достаточно осторожен. Здесь натыкаешься чаще на дурных, чем на хороших людей.

При этом взгляд его скользнул по Рэтлеру и его товарищам. Затем он продолжал дружелюбным тоном, обращаясь ко мне:

– Впрочем, по глазам джентльмена сразу видно, что ему можно доверять. Я слышал конец вашего разговора, понял, с кем имею дело.

– Мы проводим измерительные работы, сэр, – объяснил я ему. – Старший инженер, четыре землемера, три скаута и двенадцать вестманов, которые должны защищать нас в случае нападения.

– Гм… Что касается последнего, то, мне кажется, вы не нуждаетесь в защите. Значит, вы землемер?

– Да.

– Что же вы измеряете?

– Дорогу.

– Которая должна здесь пройти?

– Именно.

– Значит, вы купили эту область?

При этом вопросе глаза его стали пронизывающими, а лицо серьезным. Казалось, он имел основание знать это, поэтому я ответил:

– Мне поручили принять участие в измерительных работах, и я выполняю их, не вмешиваясь в остальное.

– Гм… Так, так! Все же, думаю, вы знаете, в чем дело. Земля, на которой вы стоите, принадлежит апачам племени мескалеров. Я могу с полной уверенностью утверждать, что она никому не продана и не передана каким-либо иным путем.

– Это вас не касается! – воскликнул Рэтлер. – Вместо того чтобы вмешиваться в чужие дела, позаботьтесь лучше о своих собственных!

– Я и забочусь о своих делах, потому что я апач и даже принадлежу к мескалерам.

– Это вы-то? Не выставляйте себя на посмешище! Нужно быть слепым, чтобы не видеть, что вы принадлежите к белой расе.

– И все же вы ошибаетесь! Меня зовут Клеки-Петра.

На языке апачей, которого я в то время еще не знал, это имя означает «Белый Отец». Рэтлер, очевидно, уже слышал о незнакомце, так как он отступил на шаг и сказал ироническим тоном: