Клиффорд Ирвинг - Король долины

За столом раздался радостный вопль. Джорджу Майерсу пришла двойка, которой ему не хватало до стрита, и он сорвал банк. Другие незлобно выругались, а зрители закивали головами, словно знали обо всем наперед. Джордж Майерс хихикнул и начал складывать столбиком свои фишки.

— Я бы на твоем месте этого не делал, — сказал Клейтон Первису. — Я бы погнал скотину в предгорья.

— Ты хочешь сказать, что не пустишь нас?

— Придется. Вы ведь сами назначили меня шерифом.

Первис отступил назад, уставившись на шерифа, и лицо его исказилось от гнева. Клейтон холодно смотрел на него.

— Да-а, я ошибся, — сказал Первис с усилием. — Я говорил, что ты не такой, но я здорово ошибался. Ты — сын Гэвина, и ничем другим отродясь не был.

— Сообразительный ты, Джо. Что мне всегда в тебе нравилось, так это твоя сообразительность.

Но прежде, чем Первис успел ответить, его окликнул из-за стола Толстый Фред:

— Тебе сдавать, Джо, или нет? Или ты уходишь?

— Нет, не ухожу. И не собираюсь.

— Клей, хочешь сесть?

— Но, похоже, у вас полный состав.

Фред быстро оглядел стол, облизал верхнюю губу и похлопал Джорджа Майерса по руке:

— Джордж, ты почти при своих. И больше тебе сегодня уже никак не снять. Почему б тебе не пойти домой и не дать чуть-чуть поиграть Клею? Пусть попытает счастья, давно он уже удачу свою не испытывал…

Игроки за столом затаили дыхание, стараясь выглядеть безразличными. Вот уже несколько месяцев они мечтали увидеть Клейтона за покерным столом. Пустые глаза прятали алчность.

— Давай, Джордж. — сказал Феннел, — возьми стаканчик за мой счет. Пусть Клей сядет.

Джордж Майерc собрал свои фишки в горсть. Он привык делать то, что хотели другие. Рассчитался с Феннелом, который банковал.

— И совсем я не при своих, — пожаловался он Клейтону. — Проиграл пять долларов.

— Может, я верну их, — Клейтон сел на его место. — Не уходи. Побудь здесь и принеси мне удачу, Джордж.

Люди за столом помнили, как играет Клейтон. Он торгуется при любой игре. Когда ему приходит плохая карта, он сначала хмурится, а потом старается скрыть это за ухмылкой. А когда карта хорошая, у него глаза вспыхивают от возбуждения. Все, кроме Сэма Харди, который считал фишки, склонившись над столом, обменялись красноречивыми взглядами и поняли друг друга без слов. Они дадут Клею поблефовать и выиграть понемногу несколько раз, а потом загонят в угол и заставят делать крупные ставки со слабой картой на руках. Вот так обычно они и доили его. Со всего салуна собрались любопытствующие, столпились вокруг стола и глубокомысленно кивали друг другу. Глаза у людей сузились, сердца бились в унисон.

Клейтон для начала взял фишек на пятьдесят долларов, вручив Феннелу расписку. Свои долги он всегда платил сполна и без проволочек уже на следующий вечер, а так как он был сыном Гэвина, то кредит имел неограниченный.

Первые две сдачи он не рисковал, ставил мелочь и пасовал, хмурясь, уже на втором круге. В третьей игре ему пришла дама, а Фред Джонсон выложил две шестерки. Тут все, кроме Феннела и Первиса, упали.

Джонсон погладил свои пухлые щеки:

— Славные две шестерочки, — громко заметил он. — Ставлю на них девять долларов.

Он пододвинул в банк красные фишки и стал ждать, что скажет Клейтон.

— Отвечаю и поднимаю еще на десять, Фред.

— Ты меня поднимаешь на десятку? — Джонсон согнал с лица улыбку, картинно нахмурился и вздохнул. — Видали, это с одной дамой он поднимает меня на десять долларов! Бьюсь об заклад, у него темная карта — дама [24]. — Он покачал головой, собрал свои карты и бросил их на зеленое сукно рубашкой вверх. — Пожалуй, я лучше упаду — сберегу денежки.

— Феннел?

Феннел тоже спасовал.

— Джо?

— Без меня, — сказал Первис. — Пусть парень забирает.

— Забираешь, Клей?

Клейтон перевернул свою темную карту — туз, загреб банк и ребячливо улыбнулся.

— Ну вот, взял на пушку! — вскричал Джонсон.

Игроки расслабились, откинувшись на стульях. Зрители, понимающе улыбаясь, переглядывались. До них дошло. Сэм Харди поднял глаза и тоже понял все. Он сдвинул фишки к банкомету:

— Я выхожу, — сказал он. — Давай рассчитаемся, — и повернулся к Клейтону. — Пошли, сынок, я поставлю тебе стаканчик и провожу до конюшни.

— Я ж только сел, Сэм. И выигрываю, в кои-то веки. Ну как тут уйдешь? — Клейтон усмехнулся и стал тасовать фишки в руках.

Сэм укоризненно посмотрел на остальных; они сидели с непроницаемыми и невинными лицами. Феннел позвал: