Сергей Мажарин - Стрелок

Снежинки ложились в серомокрые следы копыт одна за другой, постепенно стирая их с дороги. Прошёл час, другой и на дороге остался только снег.

Пыльное небо. Пыль, только ветер и пыль. Пыль по дороге, превращающая её в смазанный зыбкий призрак. Пыль на зубах и забивающаяся в уши, хлещущая тугими струями по глазам. Пыль на чёрном жеребце и на пыльнике в подпалинах — следах ночевок у костра. Порывы жестокого ветра срывали шляпу, тряпку с замотанной морды коня и платок с лица всадника, гнали пыль по дороге и прыгающие шары перекати — поля вниз, куда-то в пыльную круговерть, в долину.

«Ничего, сейчас перевалим через плоскогорье, а там будет потише»…

… Хилый кустарник и пожухлая ломкая трава вдоль кладбищенской ограды, с запутавшимися в ней лепестками ноготков. Увядшие, припорошенные пылью цветы и оплывшие огарки свечей на могильных холмиках.

«Значит сегодня El Diia de los Muertes [13] El Diia de los Muertes1 — 1–2 ноября День поминовения мертвых в Мексике. Считается, что 1 ноября возвращаются души детей, а 2-го — взрослых и гадать не надо…Праздничек, мать его. Хэллоуин на мексиканский лад…Некрофилия какая-то…. Хотя, если ты вырос в покойницкой, то тебя мертвяки не пугают. Как говаривал один пьяненький поэт-латинос из техасского бара: «В Нью-Йорке, Париже, Лондоне слово «смерть» не произносят — оно обжигает губы. А мексиканец шутит с ней, ласкает ее, прославляет, спит с ней; она одна из его любимых игрушек и самых крепких привязанностей…»

Будылья кукурузных стеблей по другую сторону дороги. Иссохшие листья бились по ним, шуршали под ветром, и чудилось, что это неясно шепчут мёртвые, спрашивая что-то неведомое живым.

Кривые грязные и загаженные улицы сползали с глинистой горы, истыканной на вершине уродливыми бородавками кустов…

«Городок Хесус-Мария. Деревня не деревня, невероятно разросшаяся… Зачуханный провинциальный городишко с беспросветной нуждой. Очередная драная дыра».

Глина переулков, глиняные заваливающиеся стены заборов, арки ворот из глиняных кирпичей с торчащей из них соломой. Глиняные плоские крыши…. Кое, где белёные дома, растрескавшееся дерево калиток и ворот, торчащих балок. Отовсюду тянуло кислым запахом грязного жилья, вонью отхожих мест и навозных куч, аммиаком мочи… «Похоже, что отливают сразу за углом».

Странно, городишко будто вымер… Малышня не бежала вслед и не требовала «подать на череп». Да не какой-то там, а собственный, со своим именем, написанным патокой на лобной кости… А потом надо непременно съесть свою черепушку. Потому и делаются они из сахарной патоки или теста.

Первые кто его встретил собаки. Они выскочили молчащей сворой из-за угла. Облезлые злобные шавки с отрубленными хвостами, костяки в потёртых шкурах. Задние тощие ноги на повороте выносились вперёд. Ощеренные пасти с втянутыми языками. Каруселью завертелись под копытами, норовя цапнуть за бабки игреневого или дотянуться до ступней седока.

Всхрапнув, жеребец несколько лягнул пёстрое скопище — Знал, как отбиваться от волков. Вертящийся клубок у его копыт распался и псяки с уязвлённым завыванием и скулежом, рассыпались в разные стороны.

На месте осталиcь только две. Дёргаясь на трёх лапах серая сучка поковыляла к ближайшей подворотне, другая крутилась на месте на раздробленном крестце визжа, обижено и звонко.

«Как ножом по стеклу…»

На шум из мелочной лавчонки высунулся тощий донельзя хозяин, больше похожий на свой товар.

Черепа большие глиняные, маленькие, облитые сахарной глазурью…танцующие скелеты-марионетки….смеющиеся игрушечные черепа «calacas», на лбу у которых написаны имена — мужские и женские… печенья, сладости в форме черепов или животных, пан де муэртос — «хлеб мертвых», выпеченный в форме скелета или черепа, скелеты из белого шоколада…гробики с сюрпризом, сделанные по принципу «чертик-из-табакерки», и марципановые гробы…. Черепа улыбались, скалились, ухмылялись, смеялись, хохотали, чернея глазницами… Белел сахар на крестиках и на цветочках с могилки…

На углу клетки с курчатами, плетёные корзины. Рядом сидящий на земле пеон торговец, ждёт покупателей, уткнув нос в тощие угловатые коленки…. Витрина, заполненная фотографиями празднично одетых умерших маленьких детей с улыбающимися или скорбящими родителями, поставленных вертикально гробов с покойниками, в окружении толпы родственников…. Не все предаются печали.