Луис Ламур - Кэтлоу

Раненый мексиканец что-то бормотал в бреду и со стонами просил воды, но ее уже не осталось. Лица людей покрылись пылью; перед их глазами колыхались волны раскаленного воздуха. Вокруг торчали кактусы. Помимо них, в пустыне не было ничего.

Мулы останавливались, и их приходилось безжалостно хлестать, чтобы сдвинуть с места, так как задержка здесь, независимо от нападения сери, означала верную смерть. Они с трудом пробирались сквозь причудливый мир зноя и кактусов, где, кроме них, казалось, не было ни души.

Внезапно Бен заметил далеко на востоке группу всадников.

— Смотрите! — крикнул он.

— Пятеро, — мрачно произнес Биджа. — Это Кристина.

— Мы одурачили и их, — заметил Бен. — Они думают, что у нас есть ружья. В противном случае они бы догнали нас и перебили.

— Может, ты и прав.

— Не думаю, — возразил Старик. — Женщина поняла, что мы едем туда, где есть лошади и мулы. Она нуждается в них так же, как и мы, поэтому мы в безопасности, пока туда не доберемся.

Раненый мексиканец кричал, плакал и умолял дать ему воды. Один из мулов упал и уже не поднялся. Его оставили лежать, распределив груз между другими животными.

Биджа Кэтлоу вытирал потную грудь и ругался, глядя в сторону далеких гор. Мексиканец Панчо схватил его за плечо и указал на темное облако возле пика.

— Tiempo de aqua! note 12— крикнул он.

— Черт возьми, он прав! — воскликнул Биджа. — Сейчас начало периода дождей. С конца июля и по сентябрь они идут почти каждый день. Беда в том, что это местные Дожди, и они могут до нас не добраться. Если у тебя есть какое-то влияние на небесах, Бен, то лучше помолись. Нам понадобится вода, прежде чем мы доберемся до Чурупатес.

Туча быстро увеличивалась; сверкнула молния, и вдалеке зарокотал гром. Прохладный ветерок пробежал по пустыне, и животные встрепенулись.

Биджа почти все время держал в руке «дерринджер» и был готов в любой момент им воспользоваться. Дважды невдалеке появлялись индейцы.

Бен был напуган и признавался в этом себе. Никакого огнестрельного оружия — только нож, — а индейцы под боком. Если сери подойдут ближе, то увидят, что они не вооружены, и тут же нападут на них.

Казалось, что отдаленный пик Чурупатес ничуть не приблизился. Но с гор дул прохладный ветер, поэтому лошади и мулы оживились.

Сверкали молнии, гром грохотал почти не переставая, а ветер усиливался. Наконец хлынул дождь, ужасная culebra de aqua — водяная змея, затопляющая целые деревни и опустошающая сельскую местность. Путешественники перебрались через сухое русло, которое тут же превратилось в бурлящий поток.

Сбившись в кучу, они с трудом двигались дальше. Один раз они остановились, чтобы дать лошадям и мулам попить из небольшого водоема. Животные, казалось, обрели новую силу, но за ливнем и громом не ощущалось ничего, кроме самой бури и необходимости продолжать путь.

Через час ливень уменьшился, но окончательно прекратился лишь спустя еще два часа, оставив пустыню сырой и холодной. Когда тучи разошлись, Чурупатес все еще был далеко.

Биджа Кэтлоу ехал позади, и Бен держался рядом с ним. Когда караван переваливал через холм в предгорьях Чурупатес, Бен поскакал вперед, чтобы вернуть отбившегося мула. Услышав цоканье копыт, он обернулся и увидел, что Кэтлоу скрылся в овраге, ведя за собой несколько мулов. Поколебавшись минуту, Бен пришпорил лошадь и поскакал следом.

Он не проехал и сотни ярдов, когда овраг разделился надвое, а свет был слишком тусклым, чтобы видеть следы. Кэтлоу и по меньшей мере четыре мула исчезли. Кауэн выбрал неправильное ответвление и был вынужден вернуться. Биджа ждал его на развилке.

Подъехав к нему, Кауэн увидел, что Кэтлоу усмехается.

— Испугался? Я просто хотел подстраховаться. Это место не внушает мне доверия.

Они перебрались через холм и поехали вокруг скалы. В лощине, среди холмов Чурупатес, находились разрушенная хижина и маленький корраль. На пастбище их поджидали лошади и мулы. Но они были не одни.

Свет уходящего дня озарял лощину, хотя у дальней ее стены было темно. В центре стояли люди Кэтлоу с поднятыми руками; вокруг было не менее двух сотен всадников — мексиканских солдат.

Бен Кауэн тотчас же сорвал с пояса наручники и, прежде чем Биджа успел осознать ситуацию, защелкнул один у него на запястье, а другой на передней луке седла.

— Какого черта? — свирепо рявкнул Биджа. — Проклятый иуда!

— Заткнись, идиот! — быстро прервал Бен. — Ты мой пленник, если не предпочитаешь гнить в мексиканской тюрьме, что ты вполне заслужил.