Луис Ламур - Кэтлоу

— Нет, точно нет. По-моему, людям там очень одиноко.

— Это зависит от того, как много приходится работать. Меня вот так и тянет на открытые пространства. Люблю, когда вокруг безграничный простор. Кажется, что и ты свободен, даже если это и не так.

— Вы не думаете, что человек может быть свободным?

— Нет, мэм. Точнее, не совсем свободным. До известной степени. Всегда должно быть чувство долга по отношению к тем, кто тебя окружает, к своей стране, к закону, ну и к прочему.

Она на секунду задумалась, потом спросила:

— Бен, вы верите в чувство долга, не так ли?

Он слегка пожал плечами и прищурил глаза от солнца. О таких вещах всегда нелегко говорить.

— Без чувства долга жизнь теряет всякий смысл, мэм. Если люди собираются жить вместе, они должны выработать определенные правила и придерживаться их, а закон — это и есть такие правила. Закон не работает против человека — он работает на него. Не будь законов, каждый дом превратился бы в укрепленный форт, ни один мужчина и ни одна женщина не могли бы чувствовать себя в безопасности. Первое, что делают, как мне кажется, мужчина и женщина, когда женятся, то составляют те законы, по которым будут жить. Конечно, всегда есть непутевая скотина, которая отбивается от стада и баламутит остальных, поэтому закон нуждается в тех, кто должен гнать стадо в правильном направлении.

— Без чувства долга жизнь теряет всякий смысл, мэм. Если люди собираются жить вместе, они должны выработать определенные правила и придерживаться их, а закон — это и есть такие правила. Закон не работает против человека — он работает на него. Не будь законов, каждый дом превратился бы в укрепленный форт, ни один мужчина и ни одна женщина не могли бы чувствовать себя в безопасности. Первое, что делают, как мне кажется, мужчина и женщина, когда женятся, то составляют те законы, по которым будут жить. Конечно, всегда есть непутевая скотина, которая отбивается от стада и баламутит остальных, поэтому закон нуждается в тех, кто должен гнать стадо в правильном направлении.

— Слишком сильно сказано, — он улыбнулся, — меня и самого надо время от времени подгонять кнутом. — Он глянул на Корделию с высоты своего роста. — А жизнь на ранчо может оказаться вовсе не такой плохой, как вам кажется.

На следующее утро, когда взошло солнце, Бен был уже за десять миль к югу от города и торопился к границе.

Он должен был поймать одного человека, вернее, двоих. Так обстояли дела.

Кэтлоу добрался до Мексики и как сквозь землю провалился.

Насколько удалось выяснить Бену Кауэну, в их группе было не больше четырех человек. Одним из них, судя по многочисленным описаниям, был Старик Мерридью, второй, несомненно, — Рио Брай. Поскольку все свидетели сходились на том, что четвертым был мексиканец, скорее всего, это и был тот самый солдат, с которым Кэтлоу повстречался в Тусоне.

Что бы ни замышлял Кэтлоу, вряд ли у него что-нибудь получится. Для серьезного дела у него явно не хватало людей. А пока что Бену Кауэну ничего не оставалось, как слоняться по обе стороны границы, то и дело заказывать выпивку, да как бы между делом задавать вопросы. Не появлялись ли в городе незнакомые гринго, скажем, прошлой ночью? Ах вот как? Ну, все равно, очень вам благодарен, сеньор…

Они приезжали — по крайней мере, двое. Похоже, они проехали весь путь до Магдалены… Довольно рискованная затея, ведь там рыскали апачи, и даже отряд хорошо вооруженных солдат, проезжая по тропе, мог наткнуться на засаду и навсегда сгинуть в пустыне.

Тихо постукивали кастаньеты, негромко звякали стаканы, что-то печальное и дикое пела нежным голосом юная мексиканка, а Бен Кауэн, навалившись грудью на стойку бара, внимательно прислушивался, ловя каждый звук. Ему принесли текилу, и он выпил ее, не поморщившись. Но чаще всего он просто лениво болтал на своем ломаном испанском, как говорят все в этой стране пастухов и ранчеро, а в основном, просто слушал, о чем говорят вокруг.

Бен давно уже знал, что люди, где бы ни собирались, обычно начинают болтать, и чаще всего говорят слишком много. А в городках, где редко что-нибудь происходит и уже до оскомины надоело обсуждать каждый день одно и то же, говорят и того больше.

Бен Кауэн скакал в полном одиночестве по тропе, ведущей из Ногалеса в Магдалену. Очень скоро он наткнулся на отпечатки знакомых подков и мрачно усмехнулся — вне всякого сомнения, это были лошади Кэтлоу, Брая и Мерридью. Он хорошо запомнил их еще в Тусоне.