Луис Ламур - Расхитители прииска

— Благодарю, Майк! — произнес он и выстрелил в упор.

От удара пули Шевлин покачнулся, свой револьвер он только что выронил. А ведь как раз успел перезарядить его, пока скрывался позади загона, но у него есть еще один или два…

Стоув опустил револьвер на предплечье левой руки, чтобы точнее прицелиться, и тут Майк рванул из-за пояса кольт Холлистера и трижды нажал на спуск так быстро, как только позволял вращающийся барабан.

Стоув сделал всего один выстрел. Пуля, пролетев мимо, ударилась о рельс и, отскочив, с противным визгом исчезла в темноте.

Ухватившись за рельс, Майк перевернулся. Он сознавал, что на станции полно народу: кто-то с поезда, другие приближаются верхом на лошадях, в сумятице боя может погибнуть невинный. Чтобы прекратить стрельбу, он должен убить Стоува.

Шевлин посмотрел на него. Лицо. Бена было в крови, рубашка тоже.

— Прихлопнул ты меня, — прохрипел он, — а тебя прямо-таки пуля не берет.

И едва произнеся эту фразу, он вскинул револьвер. Майк тут же нажал на спуск.

И наступила тишина, только со свистом выходил пар из клапана паровоза, потом послышались возбужденные голоса. и беспорядочный топот ног.

Кто-то опустился на колени возле Шевлина. Это был доктор Клэгг.

— Бэбкок, — произнес Майк, — он тяжело ранен…

При этом Майк не сводил глаз с Бена Стоува, крепко сжимая в руке револьвер. Он опасался, что тот шевельнется. Однако лежащий не двигался. Его счеты с миром сведены.

— Он сказал, что меня пуля не берет, — слабо улыбнулся Майк, — проверим, как сбудется его пророчество.

— Ты выживешь, — заверил его доктор Клэгг, — такие, как ты, так просто не умирают.

Скотоводство в Рафтере так никогда и не восстановилось, и, когда прииски истощились, он превратился в город-призрак. Майк и Лайна Шевлин здесь не остались. Как только Майк оказался в состоянии путешествовать, они переехали в Калифорнию, и Шевлин несколько лет перегонял там стада.

Тридцать лет назад разобрали давно ненужные рельсы, благодаря которым это место еще имело хоть какое-то основание называться Таппан-Джанкшен — железнодорожный узел. Здания погибли в огне, когда какой-то турист, проезжая мимо по скоростному шоссе, проложенному у подножия горы, выбросил из окна машины окурок.

Лайна Шевлин дожила до преклонных лет, когда один из ее внуков стал рекламным агентом на Мэдисон-авеню note 4. Дальше ей жить стало незачем, она просто угасла. После ее похорон Майк ушел с кладбища, и больше его не видели.

Это вызвало множество пересудов, и газетчики раскопали, что когда-то Майк был и техасским рейнджером, и бандитом. Предав гласности давно забытые истории, они перепутали имена и даты.

И единственным, кто мог бы пролить свет на все загадки, был последний здешний старожил. Он привык греться на солнышке на скамейке возле заправочной станции у обочины нового скоростного шоссе. Он как раз сидел на своем привычном месте, когда рядом притормозила машина и его окликнул какой-то высокий старик.

— Скажите, приятель, Таппан-Джанкшен — это поблизости?

Старожил вопросительно уставился на водителя.

— Как вы сказали? Таппан-Джанкшен? Станция стояла вот здесь на равнине. — Его трубка давно потухла, и он стал рыться в карманах в поисках спичек. — Молодые и не слыхали про Таппан.

— А как насчет Каменной Хижины? — спросил старик за рулем.

— Каменная Хижина? — Слова молнией блеснули сквозь пелену лет. — Вы сказали Каменная Хижина?

В тот момент, когда престарелый Майк Шевлин пропал без вести, он считался состоятельным человеком, и его усердно искали. Дорожная полиция проводила расследование, на заправочной станции им указали на старожила.

— Сомневаюсь, что он вам поможет, — сказал служащий бензоколонки. — Старик почти потерял зрение, а одна рука у него не действует уже много лет. Наверное, когда-то ее придавила лошадь. Да нашему старику уже лет сто! По крайней мере девяносто с чем-то.

Они стали задавать вопросы после того, как нашли машину Майка Шевлина, брошенную в пещере у подножия гор, но старик не обращал на них никакого внимания. Только когда они уже собрались уходить, он забормотал что-то себе под нос.

— Таппан-Джанкшен… Каменная Хижина… это было давно. Скажите доктору Клэггу, — произнес он, — скажите доктору Клэггу, что я уже не тот, что раньше.

— Каменная Хижина? — повторил служащий их вопрос. — Не знаю. Я прожил здесь больше десяти лет и никогда не слыхал такого названия.

Офицер окинул взглядом высокие зеленые горы, застывшие в мрачном великолепии, дикие и отчужденные. Их вид не говорил ему ничего.