Луис Ламур - Расхитители прииска

Но Холлистер не мог слишком долго оставаться безучастным.

— Все подлая ложь! — закричал он. — Там никого нет! Вперед!

В толпе началось смятение, Хойт поднял дробовик.

— Если, парни, среди вас есть друзья Волта Келли, то пусть попрощаются с ним… И еще с двумя.

Хойт допустил ошибку. Они еще могли отойти назад толпой, но теперь он назвал конкретного человека, и к тому же лучшего среди них. Это меняло дело. Да и Волт Келли лишился возможности отступиться.

— Черт возьми, Хойт! — крикнул он. — Уйди с дороги. Я еду!

— А как насчет Арчи, Волт? — спокойно подал голос Шевлин.

Волт всю жизнь был Арчеру Келли и за отца, и за старшего брата. Теперь имя Арчера заставило его поколебаться.

Тут сквозь толпу ринулся всадник. Это была Ева Бэнкрофт, ее лицо побелело от ярости.

— Ах вы, трусливые койоты! — вскричала она срывающимся на хрип голосом. — Вперед, Рэй! Мы им покажем!

Она пришпорила лошадь и понеслась навстречу смерти. Прыгнув, Хойт попытался ухватиться за уздечку, но лошадь промчалась мимо и поскакала по улице.

Рэй двинулся было за ней, но потом натянул поводья.

Ева Бэнкрофт во весь опор неслась по дороге, ее оружие сверкало в свете фонаря. Заждавшиеся рудокопы не могли видеть, что перед ними женщина. На всем скаку она врезалась в плотную стену свинца, который вышиб ее из седла, раздирая тело горячими стальными когтями. Падая, Ева обернулась, крик боли и отчаяния вырвался из ее груди и эхом разнесся по городу.

Из темноты, где притаились рудокопы, раздался чей-то полный ужаса вопль:

— Это женщина! Господи, мы убили женщину!

Взгляды скотоводов устремились к неподвижному телу, лежавшему посреди улицы в сотне ярдов от них. А потом все как один посмотрели на Холлистера. Каждый знал, что Ева Бэнкрофт рванулась вперед потому, что верила Рэю и звала его за собой.

Он сидел на лошади, глядя на ее труп так, словно не мог поверить в случившееся, и едва ли заметил, как всадники один за другим развернулись и ускакали. Рэй втянул ее в борьбу и в решающий момент отступил, позволив ей броситься вперед.

Хойт вышел из оцепенения.

— Холлистер, прочь отсюда! Если я еще раз увижу тебя, пристрелю как бешеную собаку. Убью на месте.

Горожане, еще с вечера исчезнувшие как по волшебству, теперь начали появляться на улице. Две женщины подошли к телу Евы. Никому не надо было объяснять, что девушка мертва. Невозможно въехать в такую стену огня и остаться в живых.

Шевлин подошел к Хойту.

— Я пытался остановить ее! — произнес шериф с горечью. — Черт возьми, я пытался!

— Никто не мог бы остановить ее, — сказал Майк. — Только Рэй.

Разбившись на группы, прохожие обсуждали событие. Бен Стоув на улице не появлялся.

— И он вроде бы тут ни при чем, — продолжал Хойт. — Просто сидел и смотрел.

— Он начал было, — сообщил кто-то. — Но так ничего и не сделал… совсем ничего.

Майк собрался уходить, но Хойт остановил его.

— Думаешь, на этом все кончится?

— А разве что-нибудь изменилось? — спросил Шевлин. — Девушка, которой бы жить да жить, мертва, а ситуация осталась прежней. Поверь мне, Хойт, я знаю, что говорю. Посади Бена за решетку, потом собери полдюжины самых честных граждан и прими решение.

Хойт колебался, мрачно глядя перед собой.

— Арестовать Стоува? Он же меня и нанял.

— Он нанял тебя, чтобы ты занимался делом.

Шевлин ушел. Он решил вернуться на участок. Завтра будет новый рабочий день, и ему есть над чем подумать — а где найдешь лучшее место для размышления, если не в забое, с лопатой в руках?

И тут он вспомнил о Берте Перри. Тот уехал с участка в город, но Шевлин его нигде не видел… А город не такой уж большой, если только у него здесь нет девушки, у которой Берт мог остаться.

Шевлин почувствовал, что сыт по горло и самим городом, и его обитателями. Ему не нравилась Ева Бэнкрофт, но она была молода и верила своему избраннику. Отвергнуть такую преданность… Какая печальная история и какой конец! Майка отнюдь не радовало случившееся.

Все, что ему хотелось теперь, это уехать прочь, туда, где горы сливаются с небом и сосны цепляются за облака. Он старый волк, рыщущий среди холмов в одиночку, и ему пора бы свыкнуться с таким положением вещей. Незачем заглядывать в глаза девушке. Его удел — закончить жизнь в глухом каньоне, злясь на раны, которые болят и отнимают силы.

Что он делает здесь? Хотел только, чтобы добрый старик покоился с миром, похороненный не как участник дуэли, а как безоружный, погибший невинно. Потому что его друг Элай не терпел насилия, сам же Майк, в противоположность ему, прокладывал себе дорогу кулаками.