Луис Ламур - Шалако

В лошадином помете он углядел остатки растений, росших далеко от границы. Скорее всего эти апачи принадлежали к главной шайке, вероятно, они выехали из Мексики значительно позже Чато и добрались сюда, проделав долгий и трудный путь.

Возможно, они хотели привести Чато сюда и отправились за ним, но могли скрываться и где-то поблизости.

Шалако спешился и сделал круг, не спуская глаз с лошадей. Он знал, на что способен индеец, когда речь идет о краже коней. Ему не раз приходилось видеть, как они уводили коней на глазах хозяина. Он хотел удостовериться, остались ли эти двое здесь и есть ли другие.

Приближался вечер. Тени выросли, тишина сгустилась. В чистом воздухе пустыни и гор далеко разносился малейший звук. Страна неба… Чтобы узнать, что такое настоящее небо, нужно побыть наедине с ним где-нибудь в каменистых скалах в светлое время суток.

С темнотой все меняется, дали пропадают. Ночь сужает кругозор, в пустыне видишь лишь молчаливые колонны кактусов, приземистые кустарники и черные таинственные громады гор.

Пустыня и небо одинаково требуют одиночества, чтобы узнать их до конца, надо встретиться с ними с глазу на глаз.

Тело словно разрастается, мозг освобождается, превращаясь в обширный резервуар для восприятия новых впечатлений. Ты слышишь и чувствуешь малейший звук. Пустыня раскрывается перед тобой во всей своей таинственности и вневременности, а небо над головой — во всей своей безграничности и безмерности.

Шалако слушал и ждал. Затем вернулся к лошадям. Мокасины позволяли ступать бесшумно. Под ногами диких животных и индейцев не хрустят ветки и сучья. Шалако чувствовал впереди ветку даже в темноте до того, как поставить ногу и перенести на нее свою тяжесть, — одно из преимуществ мокасин.

Он взобрался на коня и поехал вдоль лысого холма к убежищу, стараясь держаться тени скал.

Вскоре он увидел тонкий столбик синего дыма, словно взывающий к тихому вечернему небу. Теперь он двигался очень осторожно, чтобы не стать мишенью для какого-нибудь нервного члена экспедиции. Отыскав участок, охраняемый Баффало Харрисом, он окликнул его, зная, что тот не будет палить вслепую.

— Давай, — как ни в чем не бывало отозвался Харрис, — проходи.

Шалако провел коня по склону, заросшему кедром, и приблизился к Баффало.

— До чего я рад тебя видеть! — воскликнул Баффало. — А то я чувствовал себя, как одинокая овчарка при отаре овец, к которой подкрадываются волки.

— Кофе есть?

— Только он. Большая часть харчей у тебя.

— Армия вышла. — Шалако показал на «спрингфилд» в чехле. — Прежде чем расстаться с ним, погиб хороший солдат.

— Индеец?

— Угу. Ночью подкрался ко мне. Хотел лошадей добыть.

— Крюгер все еще жив. Не понимаю, как ему это удается.

Ирина сидела у костра; когда она увидела кобылу, ее лицо осветила улыбка.

— О, вы нашли Толли?

— Она меня нашла. — Он не сказал ей о Демпер. Успеется.

Пока Баффало разгружал чалого, Ирина протянула Шалако кружку кофе, и он коротко рассказал новости. Армия в пустыне, на северо-западе произошел бой, и через несколько часов они скорее всего окажутся на пути бегущих апачей.

В конце он упомянул о Боски Фултоне.

— Он был один? — быстро спросил Баффало.

— Ты думаешь о том же, что и я?

— Остальных перебили? Пожалуй, так оно и есть, если только он не поссорился и не откололся, а вряд ли Боски пошел бы на это, разве что ему дали меньше награбленного, чем он рассчитывал.

Шалако разговаривал, пил кофе и одновременно обдумывал сложившееся положение. Все пока шло отлично, но территория, которую они собирались защищать, была слишком велика и предоставляла слишком много возможностей для незаметного проникновения на нее.

— Если армия на северо-западе, — к костру подошел фон Хальштат, — то почему бы нам не выйти и не присоединиться к ней? Теперь у нас три лошади, и мы сможем двигаться быстрее.

— У армии свои трудности. Вы пришли сюда на собственный страх и риск. А если вы сниметесь отсюда, то в любом случае столкнетесь с Чато. Он будет отступать по этой дороге.

— Вы так предполагаете.

— Да, предполагаю. И если вы придерживаетесь другого мнения, идите.

— Если мы решим идти навстречу армии, вы пойдете с нами? — спросила Жюли.

— Нет.

— Вы не очень галантны.

— Да, мэм, как и пули. — Он встал. — Поступайте как знаете. Если останетесь, я с вами, если уйдете, уходите сами.

— Вы останетесь один!

— Конечно! Чтобы обнаружить человека, даже апачу нужны следы. Я просто буду сидеть здесь, чтобы не оставлять следов. Если придется, поголодаю пять-шесть дней, но не двинусь с места и пересижу опасность.