Луис Ламур - Одинокие боги

— Он угрожал мне, — признался я Джакобу и рассказал обо всем, что произошло недавно.

Он слушал меня внимательно, не прерывая.

— Ну, малыш! Ты явно вырос! И ничего не бойся. Если он еще раз появится здесь, скажи, что ты ничего не знаешь, ничего не слышал, и посоветуй обратиться прямо ко мне.

Он отложил в сторону плетку, подошел к окну, всматриваясь в темноту.

— Сегодня попозже должен приехать Келсо.

Что-то, я заметил, еще его беспокоило. Он снова взялся за плетку, потом опять отложил, еще раз подошел к окну, вышел во двор и заглянул в загон.

— У тебя еще целы твои пистолет и ружье? — поинтересовался он, вернувшись.

— Да, целы.

— Держи их под рукой. У меня не вызывают беспокойства калифорнийцы или американцы — хочу сказать, военные. В Сонора-Тауне сейчас слишком много собралось всякого сброда и, если они решат, что им никто не может противостоять, то могут начаться грабежи. Больше всего я волнуюсь за китайцев. Они хорошие люди, и у многих из них имеются деньги. Очень много денег.

Финней прикорнул возле входной двери, положив около себя пистолет.

Я проснулся среди ночи оттого, что кто-то тихо царапался в дверь, потом послышался приглушенный разговор. Я узнал голос Келсо.

— Джакоб! Рад видеть тебя, старик! Как поживаешь?

— Работаю, сам видишь. Было бы хорошо, если бы и ты присоединился к нам.

— Ну... присоединиться к вам... с какой целью? Я теперь слишком стар, чтобы бродить по окрестностям Лос-Анджелеса, Джакоб. А последние месяцы был похож на листок, гонимый ветром. Я ощущал себя счастливейшим человеком, когда ехал сюда, на запад. Полным энергии, потому что чувствовал, что нужен здесь, и Фарлей... он был хорошим товарищем, ты, Джакоб, и Зачари Верн... Тоже. Никак не могу забыть его. С ним многое связано.

— Конечно. Мы все это чувствовали. Он был особенным... среди нас.

— Но в чем? Я встречался с множеством людей, и ни один из них не походил на него. Я много размышлял о Верне. Когда мы ехали на запад, он предчувствовал близкий конец и думал только о сыне, был готов принести себя в жертву старику, лишь бы тот дал мальчику крышу над головой, семейное тепло.

— Он был особенным человеком, этот Верн. Таким же растет и его сын.

— Он сейчас здесь? Мне приходилось встречаться со Смитом Деревянной Ногой, так тот все расспрашивал меня о мальчике, рассказал, как нашел его в пустыне, идя по его следам, когда старый дьявол бросил его там.

— Я тоже узнал об этом от Смита. Он еще рассказал мне, что кто-то шел за ним.

— За Смитом?

— Нет, за мальчиком. Кто-то шел следом за мальчиком.

Следом за мной?.. Но тогда... Я довольно часто оглядывался, чтобы быть уверенным, что не сбился с пути. Рядом не было ни души. Правда, порою волны жары, помнится, мешали мне всматриваться вдаль...

— Что ты скажешь об этом, Келсо? Кто бы это мог быть?

— С этим мальчиком что-то связано. Помнишь старого индейца с бирюзой на шее, которого он однажды видел? Он еще рассказывал об этом отцу.

— И что?

— Мне еще раз довелось побывать в тех местах. Люди говорили, что мальчик все выдумал, потому что ни в тот день, ни на следующие там не было и не могло быть ни одного индейца. Все они тогда находились в Санта-Росас.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Теперь твоя очередь рассказывать, Джакоб. Мы с тобой оба знаем немало случаев из тех, что происходили в пустыне. Слушай, ты в свое время много времени провел с индейцами. Им известны такие вещи, о которых мы даже и не подозреваем, я имею в виду пустыню и горы.

— Может быть. Я слышал разные истории... Эх, Келсо, человек не должен верить и половине того, что услышит! Кто знает, что у индейцев на уме, о чем они думают, во что верят. Я знаю людей, которые хвастались, будто хорошо знают их, и при этом несли такую чушь.

Джакоб помолчал, спросил:

— Слушай-ка, Келсо. Ты сказал, будто Смит видел, что кто-то следовал за мальчиком? Кто бы это все же мог быть? А?

— Пег видел только следы. Следы от мокасин огромного размера... если, конечно, верить ему.

— Кто же это был?

— Ты мог бы и спросить, что это было. Я же не знаю ничего, кроме того, что рассказал Смит. Но ведь он тоже никого не видел, только эти следы.

В комнате наступило долгое молчание. Я лежал, широко открыв глаза и ловя каждое произнесенное ими слово. О чем толковали Джакоб и Келсо? Что имели в виду? Но тут снова заговорил Келсо.

— Слушай, Джакоб. Ты знаешь историю о том, как Верн и его жена бежали в пустыню, и старик хотел отыскать их там, назначив высокую награду тому, кто поможет ему в этом? Несколько дюжин охотников бросились тогда в погоню... но безрезультатно. Они их не нашли. Ты не задавался вопросом почему?