Луис Ламур - Одинокие боги

— У индейцев существуют на этот счет легенды, — сказал я Финнею. — Не у кахьюллов, а у индейцев плейн.

— Неужели? Я что-то никогда об этом не слышал.

— Думаю, это был скорее мамонт, — предположил я. — Они, правда, рассказывают, что убили волосатого слона...

Мы отпустили лошадей пастись на траву, а сами подошли к озеру протяженностью не менее акра, не рискуя, однако, подходить особенно близко. Деревья, на которые по дороге сюда обращал мое внимание Джакоб, на самом деле стояли немного в стороне, но трава в некоторых местах росла прямо у самого края воды.

— Оно было заметно больше, даже когда мы приезжали сюда впервые, — заметил Финней. — Но тогда стоял очень засушливый год.

Финней кивнул на два озерца, каждое из которых было размером не более таза для стирки, и на несколько сероватых выпуклостей там, где сквозь землю проталкивалась смола.

— Здесь в округе существует несколько нефтяных источников, — продолжал рассказывать Финней. — Мисс Нессельрод хотела на них взглянуть, поэтому мне пришлось бывать тут и раньше. Индейцы и кое-кто из калифорнийцев приходят сюда за нефтью, которую употребляют в лечебных целях.

— Очень странное место, — задумчиво произнес я. — И мне бы хотелось еще раз приехать сюда.

— Считаю, ты можешь сделать это, когда только пожелаешь, Ханни, но, конечно, после уроков. Поговори об этом с мисс Нессельрод. Не знаю уж, что у нее такое на уме, но, держу пари, она что-то задумала. У этой женщины весьма деятельно работает голова, уж можешь мне поверить.

— Мне она нравится, мистер Финней.

— И мне, — согласился Джакоб. — Но позволь предупредить тебя, хотя, вероятно, этого и не нужно делать. Не переходи никогда ей дорогу. Она очень приятная, обаятельная и красивая молодая женщина с замечательной улыбкой... и так далее, но подо всем этим скрывается сталь. Не забывай!

Мы вскочили на отдохнувших лошадей и пустились в обратный путь.

— Она хочет, чтобы ты поездил по этой долине и освоился с местностью. Не спрашивай меня зачем. Может быть, она хочет быть уверенной, что ты нигде не заблудишься? Но, ставлю монету, на уме у нее что-то еще.

Пока мы расседлывали лошадей, Финней спросил:

— Ты знаешь какие-нибудь наречия кахьюллов? Я имею в виду, понимаешь их разговор?

— Большинство их наречий похожи на испанский. Вот Франческо и его отец знают и испанский и английский.

— А как насчет языка шумачей?

— По-моему, у них совсем другой, ни на чей не похожий.

— Мисс хочет, чтобы ты выучил его, Иоханнес. Она что-то задумала, — повторял он в который раз во время этой поездки.

Мы подошли к дому и увидели мисс Нессельрод, стоявшую в дверях и поджидавшую нашего возвращения. Я сразу понял: что-то произошло, и произошло что-то плохое.

Мисс Нессельрод положила руку мне на плечо, но обратилась к Джакобу:

— Вы не войдете в дом, мистер Финней? Есть кое-что, о чем вам тоже надлежит узнать. Иоханнес! К тебе гостья. — Она погладила меня по голове.

Уже наступили сумерки, и были зажжены свечи. Казалось, что-то в ее тоне предупреждало меня. В правой руке я держал ружье, за поясом был пистолет; как я уже говорил, я никогда не выезжал без них никуда.

— Они не понадобятся тебе, Иоханнес. Проходи!

Она отступила назад, давая мне возможность войти первым, и тотчас закрыла за нами обоими дверь.

Это был незабываемый момент. Тихая комната, освещавшаяся мягким светом двух канделябров, старый резной ящик возле стены, стол, стулья, тряпичные коврики на полу и стоявшая там высокая стройная женщина, не спускавшая с меня глаз.

У нее были черные волосы с сединой на висках, тонкие черты лица, которые люди называют аристократическими.

Это была прекрасная величественная дама, правда, уже не молодая, но обладавшая притягательной внешностью, которой годы лишь добавляют красоты. О таких обычно говорят: индивидуальность, неповторимость. И в самом деле она обладала этими качествами более, чем кто-либо из моих прежних знакомых.

— Да, — голос у нее был низкий и очень приятный, — конечно! Как он похож на них обоих!

Она сделала шаг вперед и протянула мне руку.

— Иоханнес, я твоя тетя, тетя Елена. Если бы ты знал, как я ждала этого момента!

Внучатная тетя? Помню, мама с нежностью рассказывала о своей тете, Елене, но ведь она была сестрой моего деда и, значит, моим врагом? Тем не менее она не походила на врага. И своей улыбкой зажгла во мне желание подойти к ней поближе.

— Меня зовут Иоханнес, — нерешительно сказал я, а потом добавил: — Иоханнес Верн.