Луис Ламур - Одинокие боги

Лавка открылась и очень скоро стала местом встреч старых охотников, да и не только их. Ведь у мисс Нессельрод всегда можно купить книги, журналы и даже газеты, узнать любую новость.

Стерн не торопил ее с возвратом кредита, и мисс Нессельрод продолжала трудиться. Через шесть месяцев — к этому времени она прожила в Лос-Анджелесе целый год — вернулся из Китая ее корабль. И, представляешь, шкурки были проданы по цене, в десять раз превосходящей первоначальную. Мисс Нессельрод расплатилась со Стерном, и у нее еще кое-что осталось.

После этого она завезла в лавку массу новых книг, журналов и другой всякой всячины, а потом отправилась на побережье помогать мне закупать бобров, воловьи шкуры и еще много чего прочего.

Мисс Нессельрод ездила на отдаленные ранчо, где всегда в избытке разный товар, и скупала его там по очень низкой цене. Потом грузила эти свои покупки на корабль.

Она продолжала жить, как привыкла, не гнушаясь любой работы, с дружелюбной улыбкой, глядя на мир широко открытыми, честными глазами. И сейчас у нее уже приличная недвижимость — здание книжного магазина, еще одно строение неподалеку, небольшое ранчо, лошади, стада коров. Ты бы посмотрел, малыш, как ловко она управляется со своей лавкой, будто это не лавка, а целый банк!

— Очень рад, — признался я чистосердечно. — Мне так нравится мисс Нессельрод.

— А сюда меня привело вот что, — улыбнулся Финней. — Она хочет, чтобы ты приехал в Лос-Анджелес, потому и послала меня за тобой.

— В Лос-Анджелес? — переспросил я неуверенно. — Не знаю... А как же мой дедушка? Он ведь там...

Финней положил руки на стол.

— Знаешь, я тоже спросил мисс Нессельрод об этом, а она ответила: он думает, что его внук погиб... Вообще-то у твоего деда дом в городе, но почти все время он проводит на своих фазендах. А когда приезжает в Лос-Анджелес, скачет по улицам в окружении доброго десятка слуг, словно король.

Джакоб снял ботинок и поставил его на пол рядом с собой.

— Мисс Нессельрод станет всем говорить, что ты ее дальний родственник с восточного побережья. У нее немало знакомых судовладельцев, капитанов кораблей. Можно сказать, ты только что прибыл с одним из них...

И вдруг мне ужасно захотелось увидеть мисс Нессельрод. Она была так добра ко мне во время путешествия, знала отца, хотя очень недолго. И отец уважал ее.

К тому же она была необычной женщиной, не похожей на других. Я прекрасно помнил индейца, которого она застрелила. Тогда впервые я почувствовал себя не одиноким.

— Мисс Нессельрод очень волнует твое образование, — продолжал Финней. — Она говорила, что обещала твоему отцу присмотреть за тобой, если... с ним что-нибудь случится.

— Мне нравится здесь, — вопреки своему желанию поехать в город упрямо твердил я.

— Послушай-ка, Ханни, но ты ведь не индеец! Да, пока тебе здесь хорошо, но что будет, когда ты повзрослеешь? Твой отец был образованным человеком и мог отправиться, куда только его душа пожелает, и заниматься любым делом. А ты?.. Ты не индеец и при такой жизни обречен на одиночество. Поезжай-ка в Лос-Анджелес, Ханни, поговори с мисс Нессельрод. Если захочешь вернуться, никто не будет держать тебя.

— Мне нравится здесь, — упрямо твердил я, — многие вещи в доме принадлежали моему отцу...

— Оставь их здесь. Я попрошу пожилого джентльмена из лавки, а ты — своих друзей индейцев, чтобы они тут присмотрели за домом.

— Да они не ходят сюда. Боятся.

— Боятся? Чего?

— Говорят, это дом Тэквайза, и, если я в нем живу, значит, тоже обладаю какой-то особой силой.

Финней ничего не слыхал про легенду о Тэквайзе, и я рассказал ему то немногое, что было известно мне самому. Он слушал с интересом, а потом подвел итог:

— Я никогда не смеюсь над суевериями. По-моему, во всех этих историях всегда содержится крупица истины. — Финней снял второй ботинок, поставив рядом с первым. — А раз так, малыш, значит, и беспокоиться нечего: все в доме будет в целости и сохранности. Мы заберем отсюда только то, что тебе может понадобиться.

Лежа в темноте с открытыми глазами и слушая могучий храп Финнея, доносящийся из соседней комнаты, я размышлял о Лос-Анджелесе. Какой он? Я не был ни в одном городе вот уже несколько лет. О Сан-Франциско остались самые смутные воспоминания — так, отдельные картинки, запечатлевшиеся в памяти.

Утром я достал из жестянки последние сто долларов. Таким образом, у меня оставались теперь только мой дом, моя лошадь и мое ружье. Захочу вернуться, успокаивал я себя, могу в любой момент сесть на лошадь и прискакать обратно... Но, похоже, мои путешествия по неосвоенным землям вот-вот готовы были кануть в прошлое.