Луис Ламур - Крепкие парни

Дэн встал и снял козырек, защищавший глаза от света лампы. Типографию и «Дворец» разделяло всего девяносто футов. Журналист остановился перед Крэгом и сказал:

— Не делай этого, сынок. Садись на своего коня и поезжай домой. Если ты убьешь Лизона, это станет только началом большой войны.

— Начало уже состоялось. Виноват в этом Лизон.

— Послушай, — заспорил Риггс, но Крэг прервал его:

— Лучше идите отсюда, — произнес он, по-техасски растягивая слова. — Лизон может появиться в любую минуту.

— Мы живем в городе, — решительно восстал Риггс. — У нас здесь женщины, дети, дома. Мы не хотим, чтобы началась пальба, мы не хотим пьяных убийств. Если вы, ковбои, не можете вести себя прилично, держитесь подальше от города! Фермеры имеют право на жизнь, это хорошие, богобоязненные люди!

Крэг продолжал сидеть.

— Я никого не убивал, — веско и несколько торжествующе возразил он. — Я просто сижу.

Риггс хотел что-то ответить, но в отчаянии махнул рукой, повернулся и заспешил прочь. А потом увидел Кэрол Дюшен.

О Кэрол Дюшен стоит сказать особо. Во-первых, она унаследовала от отца землю величиной с два ранчо Райерсона. В свои двадцать два года она еще не вышла замуж и знала скот так же хорошо, как любой мужчина. Чет Ли три раза предлагал ей руку и сердце и все три раза получил категорический отказ. Она знала и любила Дэна Риггса и его жену, часто, посещая город, ночевала у них. Несмотря на это, в ней текла кровь скотоводов, без всяких примесей.

Дэн Риггс сразу же подошел к Кэрол Дюшен и высказал все, что он думает. Она покачала головой.

— Я не стану вмешиваться, — ответила она. — Хотя Коротышку Граймса очень жаль, он был хорошим парнем.

— Не буду спорить, — искренне согласился с ней Граймс, — но не все ковбои такие же замечательные, как он. Убийство совершено, безусловно подлое, и я собираюсь сообщить об этом в следующем номере своей газеты. Но второе убийство никому не поможет, невзирая на то, кто погибнет.

Кэрол спросила его:

— А вы говорили с Бушем Лизоном?

Риггс кивнул:

— Он тоже меня не слушает. Я хотел уговорить его уехать во Флэгг, пока шум не уляжется, но он лишь рассмеялся.

Девушка с любопытством смотрела на него.

— Чего вы от меня хотите?

— Чтобы вы поговорили с Крэгом. Ради вас он уедет.

— Я едва его знаю.

Кэрол Дюшен не собиралась никого ставить в известность, что именно она знает о Крэге Моране или насколько в последнее время она им заинтересовалась. Пока этот высокий ковбой помогал ей со сбором скота, они не перемолвились и тремя словами, но она обратила на него внимание, наблюдала за ним и прислушивалась к разговорам своих работников, когда они заводили речь о нем.

— Поговорите с ним. Он уважает вас. Все вас уважают.

«Да, — с горечью подумала Кэрол, — он, вероятно, уважает меня. И ни разу не подумал обо мне как о женщине».

Ей следовало бы понимать, что такие девушки, как она, не могут рассчитывать на искренность окружавших их мужчин. Великолепная фигура, изысканная классическая красота с элементом некоторой холодности и положение владелицы крупнейшего ранчо удерживали ковбоев даже от разговоров с ней. Пока смелости хватило только у Чета Ли. Правда, Чета никто бы не упрекнул в ее отсутствии.

Кэрол перешла улицу с сильно бьющимся сердцем и внезапно пересохшим горлом. Теперь, собираясь заговорить с Крэгом, она испугалась, как ребенок. Когда она подошла к нему, он встал. Для девушки она была высока, но он оказался еще выше. Твердая линия рта, сильный и крепкий подбородок… Она встретила взгляд его серо-зеленых глаз, и сердце ее забилось еще сильнее.

— Крэг, — по крайней мере хоть голос звучал естественно, — пожалуйста, уезжайте! Вас либо убьют, либо вы убьете Буша. В любом случае это еще один шаг к большому кровопролитию.

— Вы говорили с Дэном Риггсом. У него характер не мужчины, а старухи, — с некоторой насмешкой, но достаточно уважительно произнес он.

— Нет, — неожиданно она обрела уверенность. — Нет, он говорит правду, Крэг. Поселенцы имеют право на землю, и то, что происходит, не просто вражда между вами и Лизоном. Это означает, что погибнут хорошие люди, будут уничтожены дома и урожаи, многие месяцы работы пойдут прахом. Вы не можете так поступить.

— Вы хотите, чтобы я все бросил? — неверяще спросил он. — Вы же знаете наши нравы. Я не смогу жить ни здесь, ни там, где станет известна эта история.

Она посмотрела ему в глаза.

— Часто большая смелость нужна, чтобы не ввязываться в драку.