Луис Ламур - Перестрелка на ранчо

В темноте я не мог видеть ее глаз, но мои руки вдруг сами легли ей на плечи.

— Мэг, — нежно сказал я, — мне нужно ехать. Что бы там ни было, но я должен снять с себя обвинение, и я намерен это сделать, куда бы ни привела меня нить расследования. На меня навесили убийство старины Ладлоу, как раньше навесили убийство дяди Тома. Я не могу допустить, чтобы вы сомневались в моей честности, даже если мы с вами больше никогда не увидимся. Точно так же я не хочу, чтобы люди думали, что я убил дядю — после всего, что он для меня сделал.

Некоторое время она молчала, и все мои силы уходили на то, чтобы не притянуть ее теплые плечи к себе. Наконец она заговорила:

— Делайте то, что надо, Уот. Я понимаю, что вы чувствуете.

— Но, Мэг, а если кто-то… Я хочу сказать, если я найду убийцу и им окажется кто-то близкий вам, что тогда?

Она снова подняла на меня глаза.

— Значит, так тому и быть. Уот, мне кажется, я догадываюсь, о чем вы думаете и кого считаете виновным. И все же я пришла сюда и приготовила для вас припасы. Я знала, что вы придете. Я даже привела вашего коня, Уот. Он в конюшне.

— Буяна? — Мой голос дрогнул. — Вы привели Буяна? О, милая! Я снова чувствую себя человеком! Этот коняга честен и усерден, но все же это не Буян.

— Я чувствовала, что вы его любите. — Она высвободилась и отступила на шаг. — А теперь вам лучше уехать. Прощайте, и удачи вам во всем!

Так я и ушел, выскользнул из дома с мешком провизии через плечо. Буян ткнулся мордой мне в ладонь, нетерпеливо переступая на месте. Но я подождал, пока Мэг не уехала, и лишь потом вскочил в седло и направился в горы. Проезжая мимо оставленного коняги, я отвязал поводья и отпустил его, зная, что он сам найдет дорогу обратно на ранчо «Косая Т».

У меня уже возникла одна идея. Раз Билл Кейз обретался в Бредшоу, туда-то я и махну, прямо в Долину конокрадов. Там должны найтись какие-нибудь концы. Я не стал дожидаться утра. Буян отдохнул и рвался в путь, и мы направились на запад, огибая Латиго. На третий день я остановился на ночевку у Барсучьего источника, в каньоне Агуа-Фриа, и наутро, после торопливого завтрака, пересек Бамблби и Черный каньон, держа курс на гору Дохлой Коровы. Обогнув пик по козьей тропе, я спустился в Ущелье конокрадов.

Люди Запада знают свою страну, и не надо удивляться, что даже далеко на востоке, в техасском округе Даммит, мы знали о тайных тропах, ведущих от Разбойничьего Насеста и Дыры-в-Стене до самой Мексики. Долина конокрадов была всего лишь промежуточным пунктом на этом пути, но я кое-что слышал об этих людях, перегоняющих краденых лошадей. Это были крепкие орешки.

У моего Буяна было особое чутье на опасность. Он тут же прижал уши, когда впереди показались беспорядочно разбросанные хибары и коррали посреди маленькой долины среди гор. Я знал, что в дороге за мной никто не следил, и когда Буян остановился перед салуном, он же магазин, который служил местной штаб-квартирой, на ступеньках его бездельничало полдюжины мужиков.

Рядом, у огромного сарая, на лавочке сидел человек с винтовкой на коленях, и перед соседней хижиной еще один лениво что-то строгал.

Я спрыгнул с коня, привязал его у коновязи и подошел к крыльцу.

— Привет! — поздоровался я.

Тощий тип с вытянутым заостренным лицом, по виду типичный бандит, повернул ко мне голову.

— Привет.

Никто больше ничего не сказал, и когда я, сворачивая самокрутку, предложил угоститься табаком, никто не сдвинулся с места. Коренастый крепыш, сидевший на корточках у стены, — я видел стоптанные каблуки его сапог — посмотрел на меня и затем кивнул на Буяна:

— Ничего конек. Такой далеко доскачет.

— Он уже доскакал до вас. — Я тоже посмотрел на коротышку. — Я не прочь выпить. Хочешь присоединиться? Я угощаю.

Он живо поднялся.

— Никогда не отказываюсь выпить! — честно предупредил он. Мы толкнули дверь и навалились брюхом на стойку. Пахло жареным беконом, сухофруктами и специями. Я оглядел полки. Откуда-то выскочил толстяк в грязной рубашке и принялся, приплясывая на месте, обмахивать стойку тряпкой.

— Что желаете, джентльмены?

Коротышка хихикнул.

— Он каждый раз спрашивает «что желаете», а у самого в баре круглый год только индейское виски!

Толстяк был возмущен.

— Индейское виски, скажите на милость! — фыркнул он. — Это прекрасный ржаной самогон моего собственного производства! Индейское виски! Вы всю жизнь пьете из лошадиного следа, а беретесь судить о напитках!