Луис Ламур - Перестрелка на ранчо

— Что случилось? — изумленно спросил у него старина Хоукинс. — Мы все думали, что ты бросился ловить Херрингов. Ты что, испугался?

Малыш Кактус недобро взглянул на него.

— Мне надо достать цветов для Дженни, — неохотно произнес он. — Кроме того, она мне всю плешь проела, чтобы я не встревал ни в какие перестрелки.

— А, бабы всегда так, — философски заметил бармен. — Влюбятся в мужчину и тут же начинают его переделывать. А когда переделают, то он им, видишь ли, перестает нравиться. Исключений из этого правила не бывает, Малыш.

— Что касается цветов, — вмешался в разговор Самнер, — я слыхал, в Эскаланте есть один тип, который заказывает цветы, и ему привозят их по реке.

— Ну. к тому времени, как их доставят сюда, они все засохнут, — возразил бармен, — а Дженни нужны свежие цветы.

— А свежих ему ни за что не найти! — воскликнул старина Хоукинс. — Так что лучше брось эту затею, Малыш, и отправляйся-ка ловить Херрингов. Если поймаешь их, то, по крайней мере, получишь кругленькую сумму… если, конечно, поймаешь.

Малыш Кактус с тоской глядел в свой стакан, обдумывая, как ему поступить. Задала же ему Дженни задачку! Где же могут расти эти чертовы цветы? Уж точно не на равнине — здесь вся трава посохла, да и в это время года цветов тут не бывает.

В эту минуту из-за столика поднялся какой-то человек и подошел к стойке бара, где стоял Малыш. Это был крупный старик в засаленной рубашке из оленьей кожи.

— Меня зовут Нед Хейес, — сказал он. — Я старатель. Слыхал ваш разговор о цветах. Так вот, в Голубых горах их полным-полно. Засуха не затронула тамошние места, и в горных долинах цветут цветы и зеленеет трава.

— Спасибо. — Малыш распрямил плечи, в душе его поселилась надежда. Но тут же его взяло сомнение — а вдруг он опять попадет в переделку? Ведь Дженни велела ему держаться подальше от всяких стычек. — А там, в Голубых горах, все спокойно? Хватит с меня стрельбы и драк.

— Там, парень, ты на сотни миль не встретишь ни одной живой души! — усмехнулся Хейес. — Там никого нет, разве только забредет случайно какой-нибудь краснокожий. Правда, к северу расположен знаменитый Приют грабителей, но они в эти горы не заглядывают. Так что будь спокоен, ты там никого не встретишь, поэтому запасись-ка на дорогу продуктами. Можешь, конечно, добывать себе пропитание охотой, но не надейся где-нибудь подкормиться — там никто не пасет ни коров, ни овец. Во всяком случае, я там не встречал никого.

Когда первый день путешествия Малыша подходил к концу, на фоне закатного неба уже вырисовывались темные силуэты восьми горных вершин. Он ехал по выжженной солнцем и обдуваемой всеми ветрами дикой и неприступной местности, в которой чувствовал себя новичком. Пейзаж вокруг очень напоминал лунный, и его дикая и величественная красота навевала на Малыша тоску. Он чувствовал себя очень одиноко. Воды здесь почти не было, и Малыш пришпорил коня, стремясь поскорее миновать предгорья и добраться до гор, где, как говорил Нед Хейес, вдоволь воды и травы. Ему очень не хотелось ночевать в пустыне, поужинав всухомятку.

«Лучше всего искать цветы на западном склоне, Малыш, — добавил тогда Хейес, — а чтобы попасть туда, надо пройти через перевал Смерти, то есть пересечь горный хребет и спуститься вниз. Там растет густой зеленый лес, текут чистые горные речки и цветут такие цветы, каких ты в жизни не видывал».

За весь день пути Малыш не встретил ни единого следа — ни лошади, ни человека. Даже следов неподкованных индейских пони здесь не было. Временами Малышу становилось жутко, и он поймал себя на том, что время от времени с беспокойством оглядывается через плечо и в благоговейном ужасе взирает на горные вершины. Он еще ни разу не был в этих горах, которые занимали огромную территорию — шестнадцать миль в длину и десять в ширину.

Вскоре Малыш почувствовал, что его пегий жеребец начал подниматься в гору, и обрадовался, что мрачная пустыня осталась позади. Он ехал по старой индейской тропе, которой, наверное, не пользовались уже несколько столетий. О том, что он едет по тропе, Малыш догадался только тогда, когда увидел небольшие кучки камней, располагавшиеся на одинаковом расстоянии друг от друга, — так индейцы помечали свои тропы, и не только здесь, но и в пустыне.

Коню тоже понравилось ехать в гору. Он чуял запах густой, сочной травы и время от времени опускал голову, чтобы сорвать пучок. Он не имел никакого представления о том, куда гонит его хозяин, но чувствовал, что здесь ему будет вольготно. Из-под его копыт вылетали куропатки, а один раз он спугнул пару чернохвостых оленей, которые бросились наутек, но потом остановились и стали с удивлением рассматривать пришельца.