Луис Ламур - Бакскин Ран

— Я подумал, что ты сломал ногу.

— Ты правильно догадался, — сказал Стайбер с горечью. — Я действительно ее сломал. У самого входа в пещеру а первое же утро, когда опустился туман. Я дотащился сюда и кое-как сделал лубок.

— Что ты ел?

— Жратва кончилась неделю назад.

Джефф развязал свою торбу, вынул пакет с черным чаем. Сам он предпочитал кофе, а чай — для экстренных случаев. Он заварил крепкий чай.

— Попробуй, — сказал он. — Но осторожно. Кружка горячая.

Взяв воды из фляги и положив в нее кусочек сушеной оленины, он сварил легкий бульон и насыпал в него чуть-чуть кукурузной муки.

Стайбер поставил кружку, с немалым трудом сел на койке.

— Чай — детское питье, но сейчас очень кстати.

— Лучшее питье при слабости. Подожди немного. Хлебни-ка еще и бульона.

Позднее, когда щеки Росса Стайбера чуть порозовели, он спросил Курленда, глядя в упор холодными серыми глазами:

— Ну хорошо. Ты здесь. Еды, что ты принес, хватит от силы дня на два. А что потом?

Курленд и сам задавался этим вопросом. Он думал об этом все время, что поднимался. Ответ напрашивался один.

— Завтра я заберу тебя с собой.

— Ты сошел с ума. Ты не сможешь протащить и ребенка по этому льду.

— Сейчас тебе лучше поспать, — ответил Курленд. — Ну и заткнуться, пока я не передумал.

Когда рассвело, он был уже на ногах. Он старался не думать о том, что теперь предстояло. Он обязан был это сделать независимо от того, нравится или не нравится ему этот раненый человек, боится он сам или нет. Он помог Стайберу натянуть всю одежду, какая была, потом еще завернул его в толстое одеяло.

— Ты, конечно, тяжелый. Но поскольку будешь без движения, я не хочу, чтобы ты замерз. Тогда нести тебя будет мне тяжелей.

Взяв в руки палку, Стайбер доковылял до выхода из пещеры. Утро выдалось тихим, но очень холодным.

— У тебя не получится. Иди один и пришли за мной людей.

— Никто не придет. Никто, кроме настоящего идиота, не пойдет по этой тропе до весны. А я и есть идиот.

Он осмотрел тропинку, прикидывая, как лучше двигаться по ней. Но что толку смотреть. Он уже знал, какая она, эта дорога, и что ему предстоит.

— Когда взвалю тебя на спину, — сказал он Стайберу, — уже не двигайся, не разговаривай и мизинцем не шевельни.

Надев снегоступы, он взвалил на себя раненого и ступил на снег. Стайбер весил много.

— Тебе придется висеть. Руки мои должны быть свободны.

Шаг за шагом он шел по снегу, приближаясь к началу карниза. Подойдя к нему, он положил Стайбера на снег, снял снегоступы, перекинул их за спину и ступил на карниз. При одной мысли, что надо идти с таким грузом, коленки его ослабли. Но вариантов не было.

Обследуя карниз, он пытался представить каждый свой шаг — как он поставит ногу, где можно поскользнуться, а где уцепиться руками.

Дойдя до конца карниза, он положил на снег снегоступы и винчестер и вернулся к Стайберу. Стайбер умрет, если не вытащить его отсюда. А может погибнуть и во время перехода, вероятность большая. Но Джефф много лет жил в горах, знал свои силы и умение.

Вернувшись к Стайберу, он сел рядом с ним. Бандит смотрел вопросительно.

— Честно говоря, я не думал, что ты вернешься.

— Врешь! Ты, черт возьми, прекрасно знал, что вернусь. Потому что я идиот.

— И что будет теперь?

— Я потащу тебя, свинья ты такая, через этот карниз.

— Но это невозможно. Мой вес двести двадцать фунтов.

— Может, пару недель назад ты и весил столько, но сейчас, спорю на пятьдесят долларов, в тебе нет и двухсот.

Уцепившись за дерево, Стайбер поднялся, Курленд подставил спину и уложил на себя Стайбера.

— Даже и не моргай, — сказал он. — Если потеряю равновесие, мы оба покойники.

Он шагнул. Сквозь мокасины он чувствовал выступы льда. На карнизе ледяной ветер рванул его одежду, и он затаил дыхание. Он старался не смотреть вперед и ощупывал ногой каждую новую точку, прежде чем перенести туда свой вес.

Пот катился по лицу. Очень хотелось стереть его, но он не мог, держа Стайбера под коленками.

Карниз был бесконечным, и мышцы болели. Больше всего на свете сейчас он хотел небольшой, пусть секундной, передышки. Когда он прошел почти половину пути, нога соскользнула. Джефф понял, что падает, но Стайбер крепче сжал его коленями.

— Поставь ногу как следует, парень, — спокойно сказал он, — я держусь за корень.

…Когда они уже подходили к дому, начинало темнеть. Последние мили Курленд волочил Стайбера на подстилке из еловых веток, как делали индейцы. Подъехав к дому, он взвалил Стайбера на себя, внес и положил на койку.