Луис Ламур - Бакскин Ран

Очевидно, раненый сделал несколько выстрелов и перезарядил оружие, но в него попала еще пуля. Он. попытался уползти в укромное место на лучшую позицию для стрельбы.

Кид нашел и место, где прятался убийца — тут валялась дюжина окурков. А следы на пыльной земле указывали, где лежало седло.

Продолжив поиск, он нашел лошадь. Это было загнанное мускулистое животное. Грива лошади слиплась от засохшей пены и пота.

— Кто бы он ни был, — сказал вслух Кид, — он торопился либо бежал от кого-то. Он загнал свою лошадь, затем спрятался здесь и ждал, пока не появится всадник. Он убил его, забрал деньги и уехал на его лошади.

Вернувшись к мертвецу, Кид перекатил тело к песчаному берегу, засыпал песком и обложил ветками и камнями.

Тот, кто стрелял в него, был убийцей и не мог далеко уйти. Солнце клонилось к закату. Чтобы успеть к ужину со Скотти Эллисом, Киду следовало поторапливаться.

Солнце уже почти село, когда он прискакал к станции Ред-Блафф. Скотти стоял в дверях и смотрел, заслонив ладонью глаза от последних лучей солнца.

— Кид! Слава Богу, ты жив. Кид! Мы не виделись целую вечность! Ковбой с ранчо «Четыре звезды» сказал, что ты собрался жениться.

— Подумываю, Скотти. Мужчина не может скитаться всю жизнь.

Он отвел лошадь в загон, снял с нее упряжь и огляделся — чужих лошадей не было, не было и свежих следов, кроме как от колес дилижанса, вернувшегося несколько часов назад.

Вместе со Скотти он вошел в помещение станции, не вникая в то, что говорил старик. Скотти жил в одиночестве, и ему не с кем было поговорить. За несколько минут он спешил рассказать обо всем, что накопилось.

Пока он возился с ужином, Кид спросил:

— Кто-нибудь проезжал нынче днем?

— Трое. Один верзила ехал в сторону Койот-Спрингс, двое других в Арагон.

— Двое? Они ехали вместе?

— Нет. Сначала промчался громила на взмыленной лошади, а через несколько минут другой, почти такой же большой, на мустанге. Они проскакали, не останавливаясь. Такие люди теперь, даже не остановятся передохнуть!

Кид видел одного, но если они неслись один за другим, то второй должен был хотя бы слышать выстрел, когда убийца стрелял в Кида.

На рассвете Кид выбрался из-под одеял, накормил и напоил лошадь, умылся снаружи у двери.

Когда он и Скотти позавтракали и пили кофе, Кид спросил:

— Скотти, ты разглядел тех всадников?

— Не особенно. Оба крупные. У того, что скакал на гнедой, было седло типа «Матушка Хаббард».

Выехав на дорогу в Арагон, Кид убеждал себя, что все это не его дело, что в Арагоне нужно найти шерифа или его помощника и рассказать им о том, что видел, затем купить ситец и повернуть домой.

Он улыбнулся своим мыслям. Несколько недель до того, как он познакомился с Бонитой, он бы так разозлился на парня, который стрелял в него, что бросился бы его искать. И нашел бы. Но он как бы повзрослел и стал мудрее.

Арагон был маленький городишко с единственной улицей, по одной стороне которой выстроились дома с ложными фасадами, а по другой — шли загоны. Здесь были магазин, два салуна, тюрьма и контора шерифа, земельная контора и еще два магазина.

Проезжая по улице, Кид обратил внимание на оседланных лошадей, привязанных у коновязи. Одна из них была чистокровной гнедой под седлом «Матушка Хаббард», вторая — чалая с рыжиной. Из седельной сумки на первой лошади торчал винчестер «Генри», а на второй — старенькая винтовка «волканик».

Помощника шерифа в конторе не было. Ковбой, сидевший на верхней перекладине загона, крикнул, что помощник уехал на Хорс-Меса. Колючка Кид пошел обратно и заглянул в салун. Там было многолюдно. Он решил пропустить стаканчик, прежде чем покупать ситец, ведь это недолго.

У стойки толпилось несколько человек. Худой, гибкий кривоногий парень мрачно глянул на Колючку Кида и отвернулся. А тот, что стоял рядом с ним, рослый малый, уставился на Колючку Кида выпученными глазами, и Кид ощутил себя так, будто на него направлены дула револьверов. Эти двое, впрочем, были не вместе.

Но и сам Колючка Кид признавал, что достоин общего внимания. Одет он был по-пижонски. На голове — белое сомбреро с ленточкой из крашеного конского волоса, ярко-зеленая рубашка, кожаная жилетка, украшенная бусинами и иглами дикобраза. Перекрещивающиеся пояса для кольтов были из красновато-коричневой кожи и отделаны серебром, так же как и обе кобуры. Брюки из полосатой домотканой ткани. Сапоги начищены до блеска, что вообще было редкостью в этих краях.