Макс Брэнд - Наемник

— И каждое слово будет ложью, — простонал Бенчли.

— Нет! Ты заслужил эту славу. Кто еще сумел бы сплотить всех Бенчли и дать нам шанс выстоять против людоедов Кемпов? Только ты, Эймс. Это твоя заслуга. Вернись в дом! Я останусь здесь и присмотрю за Буэлом. Как только раздастся скрип колес приближающейся повозки, я уйду в лес, и никто никогда не узнает, что я был здесь.

— Я не могу…

— Ты сделаешь это!

Перед большим домом Бенчли лес давно расчистили — военная предосторожность не позволяла врагу подобраться слишком близко для внезапного штурма. Но призрак подкрадывавшегося врага никогда не переставал преследовать Бенчли. Не имея численного преимущества для открытой схватки и проигрывая бой за боем, если не считать отдельных дуэлей, они постоянно опасались, что противник в конце концов хитростью прорвется сквозь ворота и окажется внутри дома. И тогда начнется беспощадная последняя резня, которая зальет все кругом кровью, и в конце концов Бенчли падут, и Кемпы, используя свою численность, одержат закономерную победу.

По этой причине лес вырубили перед домом на значительном расстоянии, на крыше соорудили небольшие бревенчатые башни, в одной из которых обязательно сидел дозорный, а в темные и бурные ночи, когда существовала реальная опасность внезапной атаки, стража удваивалась. Сейчас там тоже расположились двое часовых, но оба смотрели в одну сторону — на восток.

Внизу собрался весь клан — мужчины, женщины и дети, те, кто пришли на зов колокола, который мог означать добрые или злые вести, но в любом случае призывал всех, кто уважал имя и честь Бенчли. И все собравшиеся вглядывались в группу деревьев, темневших на востоке. Марта Бенчли, державшая своего малыша на руках, стояла прямо, с серьезным и непроницаемым лицом, хотя за этой маской скрывалась мучительная буря чувств. Рядом с ней дрожала всем телом и прижимала к себе Нелл Элис. Неподалеку в кресле-каталке сидел Джейк Бенчли, иногда поглаживая ладошку Нелл, его жена, престарелая Катерина, мать целой вереницы детей, оперлась на клюку с другой стороны кресла.

Все ждали человека, который должен был появиться из-за деревьев. Кем он будет? Эймсом Бенчли, возвращавшимся с победой, чтобы объявить конец войне и окончательное решение вопроса о родителях Нелл и претензиях на нее? Или же другой, никому не известный Билли Буэл, и предъявит права на Нелл, и уведет ее к ненавистным Кемпам?

Тьма сгущалась, дом погружался во мрак, никто не зажигал огня. Наконец раздался долгий и пронзительный крик часового:

— Я вижу идущего человека!

Очень долго внизу не раздавалось ни единого звука. Затем голос Оливера Лорда, одного из главных соратников Эймса Бенчли, спросил:

— Как он выглядит?

— Пока не разберу, я вижу, что идет человек.

— Он высокий или низкий, плотный или худой? Этот Билли Буэл, если верить словам молодого Раньона, не выше среднего роста и тощий как жердь. И ради Бога, наверное, все Бенчли знают, как выглядит Эймс — его-то ты должен узнать издалека. Ну, посмотри внимательно!

— Он уже ближе… Но я пока ничего не различаю!

— Ради Бога, парень, постарайся!

Наступило молчание, все тоже видели теперь фигуру, взбиравшуюся вверх по склону холма. Затем, после секундной паузы, раздался пронзительный крик Марты Бенчли:

— О Боже! Это Эймс! Мой Эймс!

Раздался всеобщий вздох облегчения и радости, Марта уже собиралась рвануться к мужу, но Оливер Лорд удержал ее.

— Ты уверена, что это он? Ведь если ошиблась, твое сердце не выдержит.

— Я уверена, Оливер. Я узнала его по походке. Никто не ходит так, как мой Эймс, — это его поступь!

И вырвавшись из его рук, она устремилась вперед.

Но она не единственная сделала это. Все, кто мог бежать, помчались вслед за ней, включая и старую Катерину Бенчли, хромавшую сзади и не самой последней желавшую обнять своего героя сына. И только старый Джейкоб Бенчли остался неподвижно сидеть в своем кресле и поглаживать костлявый подбородок в попытке скрыть усмешку.

Да, это шел Эймс Бенчли. Люди нахлынули на него, как волны на скалу. Они кричали и танцевали и не отходили ни на шаг. Бедная Элис, полная благодарности и облегчения, поцеловала его большие сильные руки и начала невнятно бормотать. Теперь наконец Нелл осталась с ней, осталась навсегда.

Итак, семья обступила двух героев дня — Эймса и Нелл. Поскольку Эймс выиграл поединок, то Нелл стала самой великой наградой. Многие из собравшихся здесь мужчин и женщин потеряли своих родных и близких за девять лет войны, но никто из них не вспоминал о своих жертвах, когда смотрел на Нелл, славное личико которой сияло внутренним светом — оно смеялось и плакало одновременно. Девушка протягивала к ним руки с благодарностью за то, что все они помогли сохранить ей любимую мать. В красоте всегда есть что-то святое, и сияющая, счастливая Нелл как бы объявляла священный конец священной войне.