Макс Брэнд - Месть фермера

Однако после расставания с девушкой уверенность исчезла. Ведь именно тяжелый кольт, на который Сэксон рассчитывал, послужил барьером между ним и Мэри.

Внезапно он решил вернуть оружие тому, кто его ему дал. В доме Дэниела Финли, расположенном дальше по улице, горел свет, на который он пошел как на маяк. Джон почувствовал, что найдет понимание в жилище адвоката. И устремился туда, словно в убежище.

Перед домом не было никакого сада — только место для привязи лошадей, где немало отчаявшихся людей оставляли своих мустангов, прежде чем обратиться за советом к адвокату. Сам дом был обычной побеленной лачугой с двумя комнатами, душными летом и холодными зимой.

Сэксон постучал в дверь и сразу же услышал резкий суховатый голос Финли, приглашающий его войти. Он открыл дверь и шагнул в нечто среднее между кабинетом, гостиной и библиотекой. Позади находилась кухня-спальня-столовая. Стены передней комнаты были сплошь уставлены полками с книгами по юриспруденции, большей частью старыми и в клеенчатых переплетах. На письменном столе в углу стояла лампа с круглой горелкой — ее свет падал на лицо сидевшего за столом Дэниела, отчего его глаза ярко блестели.

Рассмотрев посетителя, адвокат поднялся со стула, шагнул вперед и протянул правую руку, словно забыв об отсутствии кисти. Спохватившись, поспешно протянул левую, стиснув ею правую руку Джона. Несмотря на духоту в комнате, рука Финли была сухой и холодной.

Адвокат смотрел на гостя почти с любовью — более всего его радовали изменения, происшедшие с ним за эти три месяца. Казалось, будто Джон Сэксон пережил три года, причем отнюдь не легких. Мягкость исчезла — бесполезные компоненты руды расплавились, оставив крепкое железо, которое в один прекрасный день могло превратиться в сталь.

Справедливо приписав себе большую часть этих изменений, Дэниел с первого взгляда понял, что заполучил великолепное орудие, которое нужно только удержать в руках.

— Я принес вам кольт, который вы одолжили мне, мистер Финли, — сказал Сэксон. — Вот он. — И положил револьвер на край стола.

Финли взял его и откашлялся:

— Я дал это оружие мягкосердечному парню, неспособному осознать, как много в этом мире зла, жестокости и опасности. Но назад мне его принес мужчина смелый и решительный, перед которым люди будут расступаться и за которым последуют, если он этого захочет. Я дал револьвер ребенку, не умеющему им пользоваться, а возвращает мне его стрелок, мастерски им владеющий. Нет, Сэксон, этот кольт больше мне не принадлежит. Теперь он твой.

Джон покачал головой:

— Я не хочу его. Он стоил мне моей девушки.

Финли едва сдержался, чтобы не расхохотаться. В его глазах блеснуло торжество. Он со своим коварным умом стал причиной не только гибели Боба Уизерелла, но и разрыва Сэксона с его девушкой. Возможно, ему удастся и нечто большее.

— Она дала тебе отставку? — осведомился адвокат.

— Да. Сказала, что у меня руки в крови.

— Это так, — признал адвокат, — но кровь, омывшая их, чиста, ибо она пролита на службе обществу.

— Я служил не обществу, а самому себе, — откровенно пояснил Сэксон. — Я ненавидел Уизерелла и хотел ему отомстить.

— Тогда скажи — ты сожалел, когда убил его?

— Нет, — честно заявил Джон. — Я был рад — настолько рад, что мне хотелось смеяться. Его смерть меня ничуть не потрясла.

— Самые прекрасные черты в мужчине — те, которые выдают в нем воина, — объяснил Финли. — В тебе они есть, Сэксон. Я давно это понял, потому и дал тебе оружие. Думаешь, я бы дал тебе револьвер, если бы не знал, что ты научишься им пользоваться? Я видел, что ты сделан из того металла, из которого куют мечи. И меч был выкован. В твоих глазах появился новый блеск. Кем бы ты ни был раньше, теперь ты — король!

Джон уставился на него.

— Я безработный бродяга. Это куда ближе к истине.

— Хочешь меня убедить, будто пал духом из-за нескольких резких слов твоей девушки? — продолжал лукавить Дэниел Финли. — Ну нет! Ты отлично знаешь, что когда твое имя будет окружено славой, она бросится в твои объятия, стоит лишь поманить ее пальцем.

— Мэри не из таких, — возразил Джон. — Она выглядит маленькой и хрупкой, но на самом деле тверда как сталь и мудра как старик, многое повидавший на своем веку.

— Скажи, бывал я в чем-нибудь не прав, когда говорил с тобой раньше? — задал вопрос Финли.

— Нет.

— Ну так я прав и на сей раз. Я знаю, Джон Сэксон, что ты предназначен для великих свершений, находящихся за пределами женского понимания, которые вознесут тебя к блистательному будущему. В тебе пылает огонь, сжигающий барьеры, непреодолимые для обычных людей.