Макс Брэнд - Улыбка сорвиголовы

— Все, что ты собираешься сказать ему, скажи, пожалуйста, помягче, Сильвия. Может быть, он плохой… Наверное, я дурочка, потому что думаю иначе. Но в нем есть что-то доброе, мягкое, простое… И он такой храбрый! О чем бы ты ни говорила с ним, пусть не думает, что причина в том, что я ненавижу его… или… только…

— Замолчи! — закричала Сильвия, прикрыв рукой ее рот, видя, что слезы не за горами. — Успокойся, дорогая. Поезжай отдыхать и доверься мне, ладно?

Лу взобралась на сиденье, и шестерка лошадей по возгласу возницы понеслась вниз по улице, сопровождаемая клубами пыли, которые закручивались в воронку, начинавшуюся у задних колес повозки и застилавшую ее очертания.

Все это Сильвия наблюдала с коварным выражением в глазах и чувством глубокого удовлетворения, которое безошибочно читалось на ее лице. Весь этот маневр был экспромтом, но теперь она поняла, что поступила как никогда умно и дальновидно и что победу одержала великолепно, даже по своим стандартам.

Теперь, когда Луиза была устранена, открывалось широкое поле деятельности для самой Сильвии. Она получила полную возможность творить все, что захочется. А первым делом следовало убрать этого молодчика, который осмелился поднять восхищенные глаза на ее подружку.

То, что Сильвия чувствовала по отношению к Лу, вполне соответствовало отношению одной настоящей женщины к другой. Она готова была отдать жизнь, чтобы спасти Луизу. И в то же время понимала, что если даже предательство оправдывалось в этом мире, то только сейчас, когда она намеревалась нанести удар этому жалкому обманщику, этому подлецу Кадигану, чтобы убрать его с дороги Лу. Приговор Сильвии подкреплялся праведным гневом и чувством собственного достоинства, хотя серьезность задуманного заставила ее побледнеть.

Первым делом мисс Бендер направилась к шерифу. После безуспешной попытки схватить Кадигана в гостинице и двадцати четырех часов тщетного преследования, проведенных без сна верхом на лошади, Джеф Эндрюс вернулся, чтобы встать во главе вновь организованного отряда по поимке беглеца. Сильвия сразу приступила к делу.

— Шериф, — объявила она, — я пришла, чтобы выдать вам Кадигана!

Тот свирепо взглянул на нее, но сдержался.

— Начало хорошее, — сказал он. — В какой тупик вам удалось его загнать?

После этого Сильвия изложила все четко и быстро: ни убавить, ни прибавить. Денни Кадиган находился в городе прошлой ночью и пообещал прийти снова. Если он не узнает, что Луиза Моррис уехала, то непременно явится повидаться с ней.

— Чертова вонючка! — воскликнул шериф, скрипя зубами. — Девушки типа Флоренс Кэрри ему, видите ли, не подходят. Значит, Кадигану приглянулась Луиза… Значит, я…

— Схватите его, а не удастся, натравите собак, но если позволите ему уйти… Я… перестану считать вас настоящим мужчиной! Я хочу, чтобы этого убийцу разорвали на части!

Шериф удивленно воззрился на Сильвию. Он не привык слышать подобные речи от леди, особенно таких молоденьких.

— Этот Кадиган отчаянный парень, — заметил шериф. — Но собаке, как говорят, собачья смерть! Я думаю, мы сделаем все наилучшим образом, мисс Бендер! Что заставило вас засветить этого Кадигана?

Сильвия посмотрела по сторонам, будто желая убедиться, что их никто не подслушивает, потом наклонилась к шерифу. Она нарушала клятву, но зато ее доносительство могло придать определенность опасному предприятию шерифа.

— Мистер Эндрюс, — зашептала верная подруга, — он чуть не вскружил голову бедной Лу. Если бы она еще раз встретилась с ним — влюбилась бы непременно. А вы знаете, что это значит для такой девушки, как Луиза Моррис!

Шериф знал, по крайней мере о чем-то догадывался. Его лицо скривилось от боли, и яростное красноречие выплеснулось наружу.

— Это будет нелегкая ночка для Кадигана! — зловеще произнес он. — И для собак Билла Симонда, пожалуй, тоже. Вы можете на нас положиться, мисс Бендер. Скажите, вы действительно собираетесь остаться в доме и встретиться с Кадиганом, как обещали Лу?

— Конечно! — свирепо ответила Сильвия. — Я приду туда и повидаюсь с ним, как обещала, и последним в своей жизни он узнает, что сама Луиза подстроила ему ловушку! Чем мучительнее будет его смерть, тем лучше!

До наступления вечера ветер снова переменился. Небо сменило полуденную яркость на хмурую вечернюю серость. От далеких гор на горизонте три длинные вереницы облаков потянулись на юг. Насыщенно-черные у источника, они постепенно теряли цвет, подобно трем столбам дыма, поднимавшимся из труб гигантских кораблей, направлявшихся к Северному полюсу. Все эти суровые предупреждения о ненастье наблюдались еще днем, и еще до темноты небо полностью покрыли тучи. Когда наступили сумерки, пошел снег, начавшийся не с обычного круговорота снежинок, а скорее с падения там и сям бледных снежных цветов, подобных умирающим в воздухе бабочкам. Касаясь земли, такой цветок тут же таял. Когда он падал на лицо Сильвии Бендер, стоявшей на страже под окном комнаты Луизы в напряженном ожидании и настроенной как никогда решительно, она начала вспоминать о многих вещах, о чем-то неясном, расплывчатом, неуловимом. Сначала она подумала о холодном прикосновении смерти; потом снежинка напомнила ей о губах мужчины.