Макс Брэнд - Дорогой мести

— Это невероятно! — вырвалось у неподдельно изумленного Маршалла. — Неужели вы хотите, чтобы мы обратились к капитану, рассказали ему, что нас ограбили в вашей каюте, и потребовали, чтобы вас посадили за решетку?

Рейни посмотрел на мошенника с широкой ухмылкой:

— Маршалл, вы же такой сообразительный. Вам следовало бы стать политиком. Но знайте, со мной у вас такие штучки не пройдут. Вы хотели заполучить мои деньги. И чтобы их получить, пошли на обман. По справедливости, я должен бы забрать все до последнего цента, да и часы в придачу. Вы не станете жаловаться капитану. Он не такой дурак, чтобы вам поверить. Один мужчина и мальчик не стали бы нападать на троих мерзавцев, таких, как ваша банда, если только их не вынудили пойти на это.

Я оставляю вам те деньги, что находятся в ваших карманах. Я беру только ставки, которые были на столе, и пистолет, который мальчик отобрал у Брея. Он имеет право на комиссионные. Назовем это подарком на память, если хотите. А теперь делайте, как я вам скажу: убирайтесь из этой каюты, пока я вас отсюда не вышвырнул!

Последовала непродолжительная пауза, во время которой из горла Брея вырвался какой-то низкий рык, словно недовольное рычание бультерьера, намеренного ввязаться в драку.

Квинси тоже был готов на все. По слову или по знаку Маршалла могла бы произойти отчаянная схватка, и даже наставленные пистолеты их не остановили бы. Но Маршалл был не дурак. Глянув на приготовившихся к драке товарищей, стоящих в дальнем углу каюты, он распорядился:

— Квинси, Брей, мы уходим. Но это только начало. Мистер Рейни поймет это позже. А теперь выходите, я — за вами!

Те немного помедлили. Однако было ясно, что они привыкли повиноваться Маршаллу, поэтому с хмурыми лицами, не проронив ни слова, вышли из каюты и направились на верхнюю палубу. Маршалл последовал за ними. Джонни Таннер закрыл дверь и из предосторожности задвинул засов.

Теперь, когда они остались одни, он ожидал от друга взрыва эмоций, по крайней мере, выражения благодарности. Ведь, рискуя собственной жизнью, мальчик спас ему восемьсот долларов!

Но Рейни только сказал:

— Садись вот здесь и пересчитай деньги.

Джонни обиделся, однако сделал так, как ему велели: спокойно высыпал содержимое цилиндра Квинси на стол, потом разложил монеты в стопки по десять штук. В основном это были золотые десятидолларовые монеты, монет по двадцать долларов оказалось совсем немного. Немало набралось пятерок, но все равно больше всего было десяток. В каждой небольшой стопке — по сто долларов!

Он слышал от отца о больших суммах и видел светлый лик Дочери Луны. Но тут было настоящее золото, расхожая монета, а не рассказы о больших деньгах и не драгоценности. В одной ладони Джонни мог сейчас уместить более солидную сумму, чем та, что прошла через его руки за всю прожитую им жизнь.

Какая-то странная, холодная лихорадка пробежала по венам мальчика. Сощурив глаза, он считал блестящие маленькие стопки. На столе их образовалось немало. Для Джона Таннера деньги были мечтой, скорее названием, а не реальностью. А теперь весь стол перед ним был ими завален.

Один Рейни вложил в игру немногим больше восьми сотен долларов. Другие трое в среднем вложили даже больше, вероятно, для того, чтобы соблазнить его суммой возможного в случае удачи выигрыша.

Всего на столе оказалось двадцать девять стопок по десять золотых монет и шестьсот пятьдесят долларов в более мелких монетах.

— Три тысячи пятьсот пятьдесят долларов! — подвел итог мальчик и, вздохнув, отодвинулся от стола. — Ну, мистер Рейни, вы — богач, скажу я вам. Три тысячи пятьсот долларов хватит для того…

— Чтобы открыть торговлю, — с энтузиазмом подхватил Рейни. — Мулами, лошадьми, всяческими товарами, фургонами, наконец! — Некоторое время он расхаживал взад-вперед по каюте, затем, остановившись, распорядился: — А теперь отсчитай оттуда восемь сотен.

Мальчик повиновался и быстро отложил на край стола восемь сотен долларов.

Охотник смел их во вместительный кошелек из мягкой кожи.

— Видишь остальные? — спросил он.

— Да.

— И сколько?

— Две тысячи семьсот пятьдесят долларов, я полагаю.

— Верно, две тысячи семьсот пятьдесят долларов, — кивнул Рейни. — И кому они принадлежат?

— Ну вам, конечно, мистер Рейни.

— А ты не хочешь, чтобы я поделился? — Теперь в глазах охотника был точно, такой же блеск, как и в глазах мальчика. Опершись костяшками пальцев о край стола, Рейни наклонился над Джоном и повторил: — Не хочешь взять половину?