Патрик Витт - Братья Sisters

Ни ответа, ни издевки, ни смешков не последовало. Старший из братьев, гордо и напоказ вскинув подбородок, отступил к реке. Да, замашки у него барские, и напыщенного тона хватило, чтобы двое в засаде притихли. Впрочем, мы-то слышали, как Моррис и Варм быстро перешептываются. Поначалу совсем тихо, затем громче и горячее, пока наконец спор не зазвучал в полный голос. Моррис отчетливо выкрикнул:

– Не надо, Герман!

В следующую секунду грохотнул драгун, и старший из братьев повалился на землю, сраженный выстрелом в лоб.

Оставшиеся двое тут же припали на колено и открыли огонь из винтовок. Пьяная парочка ответила беспорядочной пальбой. (Небось, пригнулись там и зажмурились.) Чарли, не теряя времени, велел мне:

– Пристрели тех двоих. Если Варма убьют, все будет напрасно.

Со своего места я видел нападавших как на ладони. Двадцать секунд, и они мертвые валяются рядом с телом старшего брата.

Отражаясь от склонов, от верхушек деревьев, по долине понеслось рваное эхо выстрелов. И вслед за ним взлетел к небесам победный боевой клич Германа Варма. Рыжий гений не догадался, что это мы помогли ему в обороне. Решив, будто убийство трех братьев целиком его и Морриса заслуга, он безудержно ликовал.

Чарли, не сходя с места, выкрикнул:

– Победа не твоя, Варм! Это мы с братом стреляли так метко. Слышишь меня?

Бесноватые вопли тут же затихли. Моррис и Варм вновь зашушукались, оставаясь под прикрытием кустов и деревьев.

– Я так понял, что слышишь, – сделал вывод Чарли.

– Который из вас говорит? – спросил Варм. – Подлец или Жирдяй? С Подлецом разговаривать не желаю.

Чарли жестом велел мне подняться и держать слово. Я встал, надеясь произвести впечатление серьезного и уверенного человека. Впрочем, уверенности-то мне как раз не доставало. Смущенный, я заставил покраснеть и братца. Откашлявшись, я позвал:

– Эгей, там!

– Это ты, Жирдяй? – спросил Варм.

– Меня зовут Эли.

– Из вас двоих ты здоровяк? Тот, что поширше?

Моррис сдавленно захихикал.

– Здоровяк, здоровяк, – подтвердил я.

– Пойми, я вовсе не хочу тебя обидеть. Мне и самому бывает трудновато встать из-за стола. Так уж повелось, некоторым есть охота больше других. Ну и что нам теперь, с голоду помирать?

– Варм! – отрезал я. – Ты уже в стельку, но нам надо с тобой поговорить о важном. Сможешь? Или нам поговорить с Моррисом?

Варм спросил:

– Чего обсудить-то хотите?

– То же, что и прежде. Вы берете нас в долю, и мы работаем с вами заодно.

Ущипнув меня, Чарли прошептал:

– Ты что удумал?!

– С этим тройным убийством наша позиция слегка изменилась, – ответил я.

– Чего? Что изменилось? Эти двое так и сидят в темноте, готовые пристрелить нас.

– Да погоди ты. Посмотрим, что ответят. Мы еще можем добиться своего, не проливая крови.

Чарли сел и привалился спиной к дереву. Задумчиво пожевав губу, он ткнул пальцем в темноту: продолжай, мол.

– Варм, – позвал я. – Если считаешь, что обсуждать больше нечего, то вместо нас заговорят револьверы. Поверь, я от чистого сердца и абсолютно серьезно предлагаю мир.

Варм хохотнул.

– Ну да, ты предлагаешь отдать вам часть добычи. В противном случае вы нас застрелите. Видишь ли, по нашему расчету, предложение невыгодно.

Я ответил:

– Предлагаю честный труд. Свою долю мы заработаем. И потом, если б мы хотели вашей смерти, разве стали бы тогда убивать людей, что лежат перед вами?

Моррис вякнул что-то неразборчивое, и Варм передал нам:

– Моррис говорит: он вроде снял того, что был слева.

– Ничего подобного.

Варм какое-то время молчал, не говоря со мной. Впрочем, он и с Моррисом не перешептывался.

– Вы ранены? – спросил я.

– Морриса слегка задело, в руку. Жить будет, но руку жжет.

Я предложил:

– У нас с собой лекарство, которое снимет жжение. Есть спирт – промыть рану. Позвольте нам работать вместе с вами и защищать от бандитов и всякого, кто покушается на вашу территорию. Подумай, Варм. Сегодня днем вы были у нас в руках, и если б мы захотели, то убили бы вас.

Варм не ответил. Он молчал очень долго, и не было слышно даже, как они с Моррисом шепчутся. Похоже, им потребуется все имеющееся у них мужество, дабы решиться принять в свою компанию некогда кровожадных братьев Систерс. Потом вдруг послышался слабенький звук, постепенно набирающий силу. Сначала я не понял, чтó слышу, но после, догадавшись, не поверил ушам. Меньше всего я ожидал, что Герман Варм станет насвистывать песенку. Мелодия, пусть и незнакомая, пришлась мне по вкусу, такая неспешная и тоскливая. Слова к такой музыке повествуют о несчастной любви и безвременной смерти.