Патрик Витт - Братья Sisters

– Ого-го! – воскликнул парнишка, взвесив кисет на ладони.

– А я против! – вклинился Чарли. – Ты деньги на ветер выбрасываешь.

Я ответил ему:

– Эти деньги мы нашли в земле. Нам нужды в них нет.

– Что, – спросил мальчишка, – вот так взяли и выкопали из земли? Золотую пыль? Ее же вроде еще чистить надо и все такое?

– Я же отдаю свою долю, не твою.

– О моей доли речь не идет! – заметил Чарли.

– Вот и не встревай.

– С чего это ты вообще на мое золото покушаешься?

– Не покушаюсь, молчи. – Снова обернувшись к парнишке, я произнес: – Когда шериф обменяет твое золото на деньги, прикупи себе одежды. Такой, чтобы ты смотрелся в ней старше. Обязательно купи шляпу, самую большую, что найдешь в лавке. Тебе надо прикрыть голову. И лошадь новую раздобудь.

– А как же Счастливчик Пол? – спросил паренек.

– Продай. За любые деньги, какие предложат. Не найдешь покупателя – просто брось коня.

Паренек замотал головой.

– Никогда с ним не расстанусь.

– Придется, иначе домой не вернешься. Эта кляча тебя только задерживает. Оставишь ее себе, и деньги, и пища закончатся раньше, чем твое странствие. Я добра тебе желаю, понимаешь ты? Нет? Продолжишь упрямиться – отберу золото.

Паренек умолк. Подбросив хворосту в огонь, я велел мальцу раздеться и просушить вещи на огне до заката. Сбросив тряпки, мальчишка, однако, не развесил их над костром – оставил валяться в грязи и песке. Голый, нескладный, он смотрел на нас капризными слезливыми глазками. Он и в одежде-то выглядел нелепо, а голый так и вовсе смахивал на козленка. Вот он опять разревелся, и я понял: пора уходить. Взобрался в седло и пожелал парнишке доброй дороги. Так, для очистки совести, ведь ясно же: он обречен. Не стоило давать ему золото, однако назад подарочек не возьмешь.

Паренек, глядя нам вслед, ревел, а Счастливчик Пол тем временем обрушил палатку. Ну вот, храни теперь в уме еще и этот образ скорбной доли.

Мы поскакали на юг. Ехали противоположными берегами ручья, по плотной песчаной тропе. Солнечные лучи, проходя сквозь кроны деревьев, грели нам лица. В прозрачном потоке здоровенные – под три фута – жирные форелины плыли вверх по течению или просто лениво бултыхались в воде.

Чарли окликнул меня и признался, что Калифорния его впечатляет. Мол, здешний воздух прямо-таки наполнен стихийной энергией. Так и сказал, да. Не прочувствовал сердцем, но понял умом смысл собственных слов: местная земля одаривает не просто живописными видами, но может при случае наградить и несметным сокровищем. Она кормит, благословляет. Должно быть, именно так следует понимать золотую лихорадку: люди стремятся за чувством богатства испытать удачу; целые толпы неудачников идут сюда в надежде украсть или позаимствовать удачу ближнего своего или найти ее на месте. Подумать только, какое сладкое слово – удача. По мне, так с ней нужно быть осторожным. Обманом ее не получишь, ее надо честно заслужить. Удача дается смелым и сильным духом. Обманщикам и хитрецам суждено лишь облизываться.

Однако стоило нам остановиться, чтобы попить и напоить коней, как сама Калифорния вздумала доказать ошибочность подобных суждений. Из лесу вышла рыжая медведица и побрела через ручей в каких-то тридцати футах от нас. Я-то думал, шкура у нее окажется цвета охры, но нет, оттенок был ближе к яблочно-красному. Глянув на нас с любопытством, медведица пошла обратно в чащу. Чарли проверил заряд револьверов и собрался бежать за ней. Заметив, что я не двинулся с места, он спросил:

– Чего ты ждешь?

– Мы ведь даже не знаем, где живет этот Мейфилд.

– Знаем. Вниз по реке.

– Мы уже целый день едем вниз по течению. Вдруг он уже позади нас? Не хочу я, чтобы мой конь таскал по холмам и горам тушу медведя.

– Мейфилду нужна шкура.

– Да? А кто освежует медведицу?

– Все просто: один убьет, второй освежует.

Чарли оставил Шустрика.

– Точно не пойдешь со мной?

– Дался я тебе на охоте.

– Тогда готовь ножик, – посоветовал братец и кинулся в лес.

Какое-то время я ждал, глядя на форель в ручье, на поврежденный глаз Жбана и надеясь, вопреки всему, не услышать грохот выстрелов. Однако Чарли – заядлый охотник и меткий стрелок, и потому, услышав минут пять спустя выстрелы, я смирился и с ножом наизготовку пошел в чащу. Чарли сидел у туши поверженного зверя. Тяжело дыша и посмеиваясь, он попинывал медведицу в брюхо.

– Ты хоть представляешь, сколько это – сотня долларов? – спросил братец.