Э. Шевалье - Черноногие

— Друг, я не знаю, кто ты, и мне дела нет, медведь ты, ворон или хвастун. Говорю тебе, язычники окружают тебя.

— Неужели я и сам того не знаю, большой ребенок? — возразил Том сердито. — Не я ли только что имел схватку с одним из них? Не я ли угостил его последней болезнью? Не я ли проводил его на тот свет?

— Если ты предупрежден об опасности, так почему же ты сидишь, поджав ноги? Отчего же ты не ищешь спасения?

— Искать спасения! О, мой патриарх! Да куда же нам спасаться? Не пробиваться же нам сквозь томагавки и ножи черноногих!

— Проскользни незаметно между ними, как Давид прокрался в стан царя Саула 11.

— Царь Давид никогда не имел дела с коварными дикарями, — возразил Ворон. — Бежать! Да это значит вести прямо на погибель эту юную красавицу, потому что ночь черна, чернее чернил, а красные готтентоты засели в траве, между кустами и за деревьями! — воскликнул он с жаром.

— Ими предводительствует белый, — сказал Гэмет.

— Ренегат белый. Очень хотелось бы мне пустить ему в ухо смертельную ноту! — продекламировал Ворон.

Сильно забилось сердце Сильвины, опасения проснулись в ее душе.

— В его распоряжении находится отряд бродяг, принадлежащих к Северо-Западной компании. Вообще говоря, они неразборчивы в средствах и заклятые враги трапперов Компании Гудзонова залива.

— Скажите, если можете, какая судьба постигла наш храбрый отряд? — спросила Сильвина.

— Женщина, я был зрителем битвы, в которой кровь лилась потоками. Поистине зрелище, в ужас сердце приводящее!

— Гремучая змея! Неужели вы не принимали участия в этой схватке? — осведомился Том, разглядывая квакера с любопытством.

— Моя религия воспрещает мне наносить удары мечом; однако, теснимый язычниками, я приложил, может быть, больше усилий, чем следовало бы для их ниспровержения. О-о-о-хо-хо-о-о!

— Не приводите меня в бешенство, незнакомец, а не то я запушу когти в ваши телеса. Кто не хочет убивать индейцев, нападающих на него, тот заслуживает, чтобы с него живого шкуру содрали! — воскликнул Том.

— Откровенно говоря, я не знаю, что сделалось с твоими друзьями. Видя, что ты спасаешься бегством, гонимая филистимлянами, я последовал за ними, чтобы воспрепятствовать им пролить твою невинную кровь, и поистине многих мне стоило трудов отвратить их от смертоубийственного намерения, но восстанем и двинемся в дальний путь, в противном случае они закоптят нас здесь живьем.

— На мой взгляд, это добрый совет, — сказала Сильвина.

— Да, — отвечал ей Ворон, подумав, — пускай он проведет нас по тому же пути, по которому и сам прошел, лучше этого ничего не придумаешь.

Перекинув за спину ружье, он заткнул пистолеты за пояс, а карабин держал в руке.

— Попробуем, попробуем! — продолжал Ворон. — Но, мой храбрец, если вы не обладаете проворством кошки или сомневаетесь в предстоящем пути, то пустите меня вперед. Если же уверены в себе, то мы с молодой девушкой пойдем позади. Если попадется вам медная шкура, заткните ей глотку, да топором выдайте паспорт на тот свет. А вы, чародейка, ступайте ножками легче снежных хлопьев, падающих на землю, не шелестите платьем по кустам, подберите его и летите, подобно воздушной фее.

Они вышли из хижины. Гэмет остановился на минуту, пока все выбирались под открытое небо.

— Пробирайтесь на четвереньках и покажите ей, как надо идти, — шепнул он Тому Слокомбу.

— Кажется, я без вас знаю, что надо делать, — отвечал Том, — да и ангелочек не так уж неопытна в этом деле, как вы думаете. Скалистые горы! Когда она выпутается из этих опасностей, уж нахлопаюсь же я крыльями и накаркаюсь вдоволь!

Квакер наклонил свой богатырский стан к земле и с изумительной быстротой и гибкостью зашагал по степи. Ворон не отставал от него, а Сильвина летела за ними, словно легкое перышко. Часто Тому казалось, что она отстала, и он оглядывался, но всякий раз видел, как она, едва касаясь земли, поспевала за ними, обнаруживая больше присутствия духа и смелости, чем он полагал. Авраам часто останавливался и вдруг совсем припал к земле, говоря:

— Тише, если жизнь дорога вам! Друг-охотник, побереги девушку.

Слокомб заметил, что Гэмет пополз, уклоняясь от прямого направления, по которому прежде следовал. Но это обстоятельство только тогда поразило его, когда он наткнулся на тело, растянувшееся на земле. Вообразив, что это заснувший враг, Ворон обнажил было нож, но в ту минуту, как он готов был воспользоваться им, при свете мерцающих звезд он увидел глубокую рану, разделявшую голову жертвы на две половины. Из зияющей раны ручьями лилась кровь.