Маргарита подошла к Никите, заглядывая через его плечо. С другой стороны туда же сунул любопытную морду Лохматый, там явно происходило что-то интересное. Но тут же, фыркнув, разочарованно отошел.
Вода в том месте действительно необычайно чиста, на дне видны малейшие травинки.
– Конечно брать воду надо ни где попало. У трясины, среди ряски, после затяжного дождя или паводка воды лучше вообще на болоте, да и не только на болоте, не брать. А здесь смотри, видишь, сколько мха кругом? Мох чистит воду. К тому же, если сомневаешься, кинь во флягу веточку черемухи или листочек багульника. Можно несколько цветочков зверобоя. Да даже кусочек свежего древесного уголька. Они всю заразу на себя заберут. На таком как это моховом болоте чистую воду всегда легко найти. Но все же, – улыбнулся он, поднимаясь и затыкая фляжку пробкой, – Всё же лучше пить чай из этой воды, что мы и сделаем, как выйдем на верха. Моя сестра, так та завсегда заставляет воду кипятить. Ругается, если кто прямо из реки или озера сырую воду пьет. А вот на болоте, в таком как это месте, вода всегда чистая.
– Такое впечатление, что ты любишь это болото.
– А чё-ж не любить то? Всё, что ни на есть в природе, создано с умом и смыслом. Во всем своя красота. И в болоте, и в тайге. И в поле есть своя красота, и в реке своя. А каковы озера… Да самое малое из них – целый мир. И везде своя жизнь вертится.
– И даже тут?
– А то как? И тут полно. Умей только разглядеть.
– А как человек? Тоже красив?
– Тоже. Сумей увидеть. – повторил он, – Вот как в этом болоте. Вроде бы казалось болото, одна грязь да муть, а присмотришься…
– К каждому присмотришься? Каждый красив?
– Каждый, – уверенно закивал Никита, – Каждый. Найди её только, красоту эту. Да, иной раз, самому ему покажи. Что бы он и сам в себе эту красоту смог разглядеть. Многие о себе не знают всего. На что они на самом деле способны. Им сказали, что они такие то, то они и думают. А убеди в другом, то и сам человек поверит в свою доброту.
Девушка пожала плечами. Всё-таки странный этот местный тип. Дикарь какой-то. Но вроде не опасный. Пусть себе любит всех. Главное, чтоб вывел её из этого ужасного леса. Она присела, подтянула на своих вымокших насквозь ботинках шнурки. Снимать их и выжимать брюки и гольфы не имело сейчас смысла. Затем почти весело встала, повесила ружьё перед собой на шею, взяв в руки слегу, заявила, что готова идти дальше. Осмотрев её критически и решив, что она вполне выдержит дальнейший путь по болоту, Никита вошел в воду.
Вторая половина пути далась Маргарите, несмотря на её браваду, тяжелее первой. Сказывалась и общая усталость, и перенесенный девушкой стресс. Да и голод давал себя знать. Тот запас энергии, что она получила от пары кусочков съеденного хлеба с прослойкой сала и мяса, давно уж закончился. Шли большей частью по колено в воде, иной раз погружаясь по пояс. Но дно в основном везде плотное. То ли все болото такое мелкое, то ли её проводник столь удачно выбирал тропу. Вскоре в голове Маргариты уже не осталось никаких мыслей. Одна пустота. Ватные ноги сами, без всякого её участия, несли её тело вперед. Руки сами цеплялись за слегу и тыкали ей в разные стороны.
Уже сильно за полдень наконец то вышли из болота, мокрые, грязные и утомленные. Охотник с облегчением скинул с плеч разомлевшего пса. Маргарита надеялась, что сейчас-то они отдохнут, но её сопровождающий и не думал останавливаться. Он лишь позволил девушке выжать одежду, скромно отойдя за кусты, где и сам проделал то же самое. Затем еще долго брели по тайге. Маргарита уже не различала ни дороги, ни своих ног. Казалось она бредёт во сне. Девушка давно бы взмолилась об отдыхе, если бы не страх погони и вера в то, что её спаситель знает, что делает. И когда Маргарита уже думала, что сейчас упадет и умрет, и возможно эта даже к лучшему, они остановились.
– Ну теперь можно смело передохнуть. Сюда они наверняка не заберутся. Я нарочно зашел так, что прямым путем к нам не выйти. – в голосе Никиты ни нотки усталости.
Девушка стояла, еле держась за ствол какого то деревца, а в следующий момент её уже будят, потряхивая за плечо.
– Что? Идти дальше? Сейчас, сейчас. – но глаза не открываются. Еще хоть минутку.
– Нет, нет. Мы здесь на ночевку останемся. А вот поесть тебе надо непременно. – голос Никиты весел и беззаботен.
Маргарита, умиротворенная тем, что никуда идти не надо, открывает наконец глаза. Тайга погружена в сумрак. Горит небольшой костерок, создающий вокруг себя уютный световой кокон. Маргарита находится в этом коконе. Она садится, поджав ноги. Только теперь замечает, что накрыта каким-то покрывалом. Замотавшись в него, девушка с наслаждением обхватывает обеими ладошками предложенную ей теплую берестяную кружку с чем-то горячим и вкусным. По жилам побежало тепло, разнося его по всему телу. Хорошо. Сделав несколько маленьких глотков, Маргарита чувствует, как просыпается голод. Тут же к самым ее ногам придвигается котелок, наполненный до половины ароматной гречневой кашей с кусочками мяса и еще чего-то, студенистого, крахмалистого. В руки суются ломоть хлеба и деревянная ложка. Но в руках кружка. Маргарита растеряна. Выпускать кружку так не хочется. Никита забирает кружку, ставит её на землю, и вручает ложку с хлебом. Маргарита ест. Какое все-таки это наслаждение – еда! Кажется, ничего более вкусного она никогда не пробовала. Только сейчас она понимает, насколько проголодалась за последние дни. Сквозь приятную полудрёму доносятся слова спутника:
Читать дальше