Стражи - Gelidus Corde (СИ)

— Слушай, может, до конца разъясним ситуацию? — спросил я, когда девушка устроилась поудобнее на моем плече.

— Какую из? — чертовка не отрывала внимательного взгляда от экрана, все еще тщетно пытаясь найти какой-нибудь захватывающий фильм.

Я успокаивающе перебирал рукой ее темные волосы, блекло отражавшие разноцветные всполохи экрана.

— С Себастьяном и Мариссой, — кратко пояснил я, всматриваясь в профиль стражницы.

Девушка выключила телевизор, откинулась на спинку дивана и взглянула мне в глаза.

— Я готова пожертвовать всем, чтобы ты стал лидером стражей, даже если мне для этого нужно будет отпустить тебя, — она говорила невероятно серьезно.

В груди что-то неприятно саднило, когда я слушал ее искреннее признание. У меня было такое чувство, словно у меня уже отбирают ее, хотя она все еще была рядом со мной, в кольце моих рук. Она ведь не могла так просто раствориться в воздухе.

— Тогда, получается, ты соврала? — я тяжело сглотнул, пронзая ее холодным взглядом голубых глаз.

Девушка горько ухмыльнулась, запрокидывая голову, она прикрыла глаза, рассматривая меня через длинные ресницы, отбрасывавшие причудливые тени на ее щеки. В этот момент Кетерния выглядела такой вымотанной, уставшей, будто несла бремя целого мира на своих плечах.

— Нет, я была абсолютно честна с тобой, — наконец заговорила она. — Я готова отдать, но кто сказал, что отдам?

Я приоткрыл глаза от удивления: неужели она настолько серьезно настроена?

«А я? Я действительно готов полностью забыть об ответственности и долге?» — спросил я сам себя, но не нашел ответа.

— Тогда как ты предлагаешь осуществить свою задумку? Мне никто не позволит быть лидером, если я свяжусь с тобой против правил Совета, — глухо поинтересовался я, осторожно взяв ее за руку.

— Из тебя хороший актер? — Кетерния хитро улыбнулась, переплетая наши пальцы, по коже словно пробежал электрический ток.

— Кто знает, я не люблю лгать, — ответил я, наклоняясь к ее лицу.

— Я тоже, но изредка мне это нравится, — тихо прошептала стражница, закусив губу.

— Изредка? — я приподнял бровь.

— Ага, например, сейчас я совру, что не хочу, чтобы ты меня поцеловал, — чертовка широко улыбнулась, в глазах снова играли привычные золотистые искорки, которые я так любил.

Я хмыкнул, сокращая расстояние между нами и целуя ее в мягкие губы, сохранившие сладкий привкус кленового сиропа. Я положил ладони ей на раскрасневшиеся щеки, на секунду отстраняя ее от себя. Я не давал себе отчета, насколько сильно подсел на этот наркотик — огонь словно проникал под кожу, растапливал лед, живший в моей крови, заставлял сердце болезненно трепетать. Все это скрывалось в ней. Видя Кетернию, слыша ее голос или быстрое сердцебиение, я забывал самого себя, мысли путались, а взгляд не покидал ее лица с золотыми глазами, окаймленными длинными пушистыми ресницами, всегда щекотавшими мне щеки, когда я целовал ее, аккуратный нос и приоткрытые розовые губы, которые одаряли меня теплой искренней улыбкой, когда мне было плохо. Я сам сделал ее своей путеводной звездой, она меня не принуждала. Я вновь наклонился к ней, жадно впиваясь в губы, она ловила мимолетные вдохи, стараясь перевести дыхание. Кетерния закинула руки мне на шею, запутывая пальцы в моих волосах. Время для нас будто сделало исключение, приостановилось, давая нам насладиться моментом. Я осторожно опустил девушку на диван, нависая над ней, и пристально смотрел на стражницу, запоминая каждую деталь, которую прежде не замечал: румянец, заливший ее лицо, лихорадочный блеск глаз и призрачную счастливую улыбку. Кетерния отвернулась, смущенно отводя взгляд. Я воздушно поцеловал ее в алеющую щеку и положил голову ей на плечо, уткнувшись носом в ключицу. Чертовка неуверенно положила руку мне на голову и, словно боясь спугнуть, нежно гладила меня по волосам. Ласковый шепот Кетернии и ее прохладные пальцы окутывали меня сладкой дремой, заставив вскоре провалиться в очередной безумный сон.

***

Прохладная вода щекотала мне ноги, приятно нашептывая что-то ветру. Я наивно подумал, что все наше настоящее было кошмаром, а сейчас я открою глаза и окажусь в нашей с Кетернией бухте. Я резко распахнул глаза и увидел светло-голубое небо с пушистыми облаками, даже его цвет отличался от синевы норвежского. Я поднялся с холодной сырой земли, усеянной серыми булыжниками, вытачиваемыми чернильными водами, горизонт был усеян молочным туманом, мешавшим разглядеть что-нибудь впереди. Известковые горы грозно возвышались над узкой полосой дикого пляжа.