Стражи - Gelidus Corde (СИ)

— Почему с тобой все так легко? — тихо спросила она, не требуя ответа.

Я лишь слегка покачал головой, скрывая свою улыбку в воротнике зимней куртки.

Мы слишком быстро дошли до ее дома. Она остановилась перед входом в свой двор. Я даже и не надеялся, что она пригласит меня к себе, но чертовка, похоже, и не собиралась. Кетерния молча изучала меня, вглядываясь в мое лицо. Я выдыхал серебристые облачка, путавшиеся в бесконечных проводах большого города.

— Это ведь неправильно, так? — осторожно спросила она, выглядывая на меня из-под своих длинных ресниц, слегка покрытых инеем.

Я нервно кивнул, заходил желваками, чувствуя раздражение, которое вызвал этот вопрос у меня.

«Почему нельзя было оставить все, как есть?» — с толикой злости подумал я.

— Тогда тебе стоит рассмотреть, нужно ли тебе это все, — грустно бросила она, поправляя лямку сумки.

— Я уже все решил, — решительно сказал я, прожигая ее взглядом.

Я хотел продолжить возражения, но она нежно приложила палец к моим губам, останавливая поток моих протестов.

— Подумай еще раз, ты ведь мечтал не об этом, — настояла стражница, отодвигаясь от меня.

Она решительно повернулась на пятках и исчезла в темной подворотне, не оборачиваясь на меня.

— А пока нам лучше не видеться, — ее прощальный шепот противным эхом отразился от кирпичных стен.

Дверь подъезда громко хлопнула. Я устало закрыл глаза.

***

Я со всей силы ударил грушу. Костяшки неприятно свело. Я вернул ей равновесие и снова ударил, не обращая внимания на боль.

Я знал, что она права. Права во всем. Мне не нужна была любовь к ней.

«Любовь? Нет, какая там любовь», — спорил я сам с собой, противореча очевидным фактам.

Мне не нужна была любовь, но я хотел любить. Парадокс. Я остервенело ударил ногой по кожаной поверхности снаряда.

«Чтоб тебя», — злясь, подумал я.

Я злился на самого себя, ненавидел, что мне выпало быть ледяным стражем, что моя судьба была преподнесена мне на блюдечке с голубой каемочкой.

— Почему. Все. Так. Сложилось?! — я остервенело бил по груше на каждое слово, сказанное мной.

Я устало отошел к окну, стирая пот, застилавший глаза. Белый Петербург навязчиво светился жизнью. Толпы людей шли по узким тротуарам, меся коричневую жижу откровенно дорогой обувью.

«Противно», — я отвернулся от окна, не понимая, как раньше меня все это завораживало.

Я сделал себе бутерброд и завалился на диван. Глупая программа по тв не сильно меня увлекла, но заставила ненадолго забыться. Из пучины рекламы и фальшивых улыбок ведущих меня вызволил звонок. Я без лишних раздумий провел по экрану.

— Привет, бабуль, — бросил я, выключая звук телевизора.

— Здравствуй, Александер. Решил вашу проблему? — добродушно спросила женщина.

Я в ужасе приподнялся, не сразу осознав, о какой проблеме говорила родственница.

— Да, мы помирились, даже уже тренировались, — выдохнул я, с облегчением падая на спинку мягкого дивана.

— Я рада, — ответила женщина.

Дальше разговор тек в привычном русле: она рассказывала, как у нее дела, спрашивала о моих успехах и всяких мелочах, которые, скорее всего, случились со мной за последние дни.

— Это прекрасно, что до Санкт-Петербурга еще не добралась эта напасть, — небрежно бросила бабушка, не акцентируя внимания на своих словах.

— О чем ты? — заинтересованно спросил я.

— Да так, просто нечисть снова шалит, — отмахнулась женщина, сразу переключая разговор на другую тему.

«Опять она не договаривает», — вздохнул я, решив, что проще будет выудить информацию из Бостона.

Почему-то я устал от этого разговора, от обоюдного вранья. Я запустил руку в волосы, взъерошив их.

— Знаешь, — я прервал бабушку на полуслове, — я совершил огромную ошибку.

Мы замолчали: она думала, что я продолжу рассказ, а я ждал ее реакции.

— Александер, мы все совершаем ошибки, — спокойно говорила бабушка. — Я совершила столько ошибок когда-то.

— Ты жалеешь о них? — тихо спросил я, измученно прикрывая глаза ладонью.

— Нет, какие-то глупости оказались невероятной удачей, — возразила женщина.

— Моя перешла все возможные границы, — сболтнул я.

Я услышал, как бабушка тяжело вздохнула на другом конце трубки. Она собиралась сказать что-то еще, но я ее остановил.

— Забудь, не волнуйся, я все исправлю.

— Я знаю, потому что ты сильный, — со старческой мягкостью сказала женщина.

Я отбросил телефон в сторону, когда мы закончили нашу игру в ложь. Я изнеможенно потер переносицу, стараясь собраться с мыслями, найти выход из этого лабиринта, построившегося в моей голове.