То, что нас объединяет (СИ)

Достав из холодильника яйца, Хелен разбила их в чашку и принялась взбивать с помощью вилки. Она уже натирала сыр, когда на кухню вернулась Элис.

– Собираюсь делать омлет, – сообщила дочери Хелен.

– У папы Карен новая подружка, – сказала в ответ Элис.

– Серьезно?

В свое время Джонатан Наджент и ей делал весьма недвусмысленные намеки. Хелен как-то заехала к нему домой, чтобы забрать Элис с вечеринки по случаю дня рождения Карен. Дверь ей открыл мистер Наджент. Было это года три назад, когда он еще жил – на первый взгляд, весьма счастливо с матерью Карен, а Хелен регулярно привечала у себя в спальне Оливера.

Джонатан отступил назад, пропуская Хелен в дом. Светлые волосы его явно нуждались в стрижке, а из-под рубашки выпирал небольшой животик. Но в целом он был очень даже ничего (в стиле Роберта Редфорда, решила Хелен).

– Рад видеть тебя, Хелен, – сказал Джонатан. – Не желаешь бокальчик чего-нибудь покрепче? Это на кухне, подальше от праздничного безумия.

Похоже, жена его, бедняжка, держала осаду в гостиной, пока Джонатан коротал на кухне время с другими родителями. Хелен была только рада, что ей не придется сидеть в компании тринадцатилетних девиц, чьи вопли и повизгивания слышались из-за двери гостиной. Вслед за хозяином она прошла на кухню, но та, к ее удивлению, оказалась пуста.

– Ты первая, другие пока не приехали, – сообщил он, хватаясь за открытую уже бутылку. – Немного винца для леди?

По довольной улыбке Джонатана Хелен определила, что он успел уже пропустить несколько стаканов.

– А виски у вас есть?

В конце концов, почему бы не выпить на дармовщинку?

Джонатан стряхнул в стакан лед с подноса – несколько кусочков разлетелись по столу – и плеснул туда же виски.

– До дна, – сказал он, вручая Хелен стакан.

– Твое здоровье, – она понесла виски ко рту, в то время как взгляд хозяина многозначительно скользнул по ее груди. Пусть себе смотрит, решила Хелен. Ей-то что за дело?

Хелен сделала еще глоток, наслаждаясь живительным теплом виски. Наслаждаясь, если уж на то пошло, недвусмысленными взглядами Джонатана.

– Не найдется, случаем, сигаретки? – спросила она, и тот с готовностью вынул из кармана пачку. Прикуривая, она взглянула Джонатану прямо в глаза – так, ради смеха.

– Для такой взрослой дочери, как Элис, – сказал он, – ты выглядишь слишком молодо. Родила ее, когда была совсем молоденькой?

Хелен рассмеялась, до того ее позабавила эта фраза. Элис она родила в двадцать девять и с тех пор ничуть не помолодела. Ну да пусть его: немного флирта ей явно не повредит. А мысль о том, что в любой момент сюда могла войти его жена, лишь добавляла остроты ощущений.

– Бог ты мой, – теперь он откровенно пялился на ее грудь, – я до того хочу тебя, что мог бы трахнуть прямо здесь, на кухонном столе.

– И что же тебя сдерживает? – поинтересовалась Хелен.

Посмотрим, как далеко ты готов зайти.

Не успел он, однако, ответить, как дверь распахнулась, и на кухню вбежала раскрасневшаяся Карен в нарядном голубом платье с требованием налить ей еще сока. Пока Джонатан наполнял графин, кто-то позвонил в дверь, и Хелен, прихватив Элис, поспешила скрыться.

Коротая ту ночь в полном одиночестве – Оливер так и не пришел, – Хелен размышляла, а не завести ли ей романчик с женатым мужчиной, отцом Карен, лучшей подружки Элис? Почему нет? Он мог бы тайком приезжать к ней домой, в те поздние часы, когда Элис уже спала. Хелен представила подобное развитие событий, представила, как встречается с его женой у школьных ворот…

Какое-то время она ждала, не объявится ли Джонатан – если что, пусть сделает первый шаг, – но он так и не позвонил. А спустя пару месяцев до нее дошли слухи, что он развелся с женой и уехал. Больше Хелен его не видела. Что ж, невелика потеря.

– Между прочим, – сказала Элис, доставая из шкафа посуду, – у дома мистера Мэлоуна стоит скорая.

* * *

Дорогая Хелен,

надеюсь, ты не сердишься, что я отправила твоей дочери письмо. По правде говоря, мне стало немножко жаль Элис, хотя ты, безусловно, была права, когда решила наказать ее. И не волнуйся – я и словом не упомянула про ту историю с губной помадой. Боюсь только, ее утомил мой восторженный тон – как-никак, я писала ей о Марте. Я даже послала Элис фотографию со второго дня рождения моей дочери (думаю, она успела показать тебе ее).

Не сомневаюсь, что у тебя тоже скопилось дома немало детских фотографий! Для меня нет ничего занимательнее, чем наблюдать за тем, как подрастает наша дочка. Должна признаться, что мне становится немного грустно, когда я смотрю на самые первые ее фотографии. Ну разве узнаешь теперь ту беспомощную кроху! Чуть старше недели, и ни волосинки на голове. Бедняжка полностью зависела от нас. Теперь, правда, она обретает понемногу независимость – не проходит и дня, чтобы Марта не научилась чему-то новому. Конечно, меня это безмерно радует, и в то же время я начинаю тосковать по той беспомощной крохе, которую держала когда-то на руках.