Борис Мир - Данэя (СИ)

– Это не так.

– Ты был таким суровым.

– Тебе надо было справиться с собой. Самой. Нам неоткуда ждать здесь помощи. И если и со мной что-нибудь случится...

– Не надо!

– А кто знает? Тогда тебе должно хватить собственных сил, чтобы справиться одной. Ты должна быть готова ко всему, быть внутренне сильной. Понимаешь?

– Я буду, Дан. Постараюсь.

– Я уверен, что да: она у тебя есть – собственная внутренняя сила.

– Ты думаешь?

– Вижу: справилась – значит, есть. Я больше не боюсь за тебя.

– А себя все еще презираю за свою слабость тогда.

– Это тебе и помогло. Не вини себя слишком: ведь ты, по сути, еще и не жила по-настоящему. Не было у тебя ни неразрешимых проблем, ни кризисов, ни драм. Ты не имела случая проверить себя на деле.

– Да. Я училась, потом готовилась к полету сюда. И все. А рядом ты и Лал.

– Трудности и опасности – допускала довольно отвлеченно, но до конца в них где-то в глубине сознания – не верила. Тем более что полет происходил удивительно гладко.

– Да, да. Так. Пожалуй. И потом сразу!

– Сразу, и ты оказалась недостаточно к этому подготовленной.

– А ты? Лал?

– Мы все представляли четко. Такие дела, как наше, редко обходились без жертв. Но кого до нас это останавливало.

–Я...

– Ты растерялась тогда – но потом сама же сумела побороть себя. Значит все нормально – успокойся!

Они снова долго молчали, продолжая неподвижно сидеть, прижавшись друг к другу.

... Потом, когда лежали рядом после близости, принесшей облегчение обоим, он хотел спросить ее о главном – о том, чего ждал и не дождался Лал. Но увидел, что она начинает засыпать, и не решился потревожить.

24

Стало легче – и в отношении друг к другу, и в работе. Они приступили к закладке опытных посадок. Для начала – сравнительно небольшой участок, около десяти гектаров, на противоположном от входа в Первую пещеру берегу озера, рядом с местом его с Лалом первой посадки на планету.

Машины-роботы установили нужное количество мачт и надувные купола из специальной пленки, ограничивающей спектр проходящих внутрь лучей. Укладывались трубопроводы системы подземного питания корней. Расстилалась светочувствительная пленка, чтобы за счет поглощения “солнечного” света обеспечить энергией оксигенизатор лесоплантации, ее насосную станцию и установку приготовления питательно-стимулирующих растворов. Были замочены и проверялись на всхожесть семена; но для первых посадок предназначались не они, а взятые с Земли саженцы. Сновали, двигались машины-роботы.

А потом началась посадка. В строгом порядке, обеспечивающем контроль за каждым деревом. Этой работой заправляла Эя.

Под высокими прозрачными куполами из “земли” торчали саженцы, которые должны стать первой рощей на планете: тоненькие, голые. Приживутся ли, зазеленеют? Оправдают ли надежды? Ждать надо, терпеливо ждать! Ничего пока не известно – никто еще не сажал леса на других планетах.

... Саженцы долго не проявляли никаких признаков того, что оживают. Казалось, холод космоса добрался до них в спецкамеры корабля и проморозил намертво. Но приборы, зорко и непрерывно следившие за каждым из них, говорили, что это не так. Просто, не сразу проходило действие обработки, позволившей сохранить их. Деконсерватор медленно, но верно проникал во все сосуды, клетки. Терпение – и еще раз терпение! Все пока идет нормально, и если ничего особого не случится, они распустятся, зазеленеют. Тогда насаждение лесов, озеленение планеты станет основным занятием пришельцев.

Деревья пробуждались. На нескольких топольках набухли почки.

И вот: первый листочек. Маленький, ярко зеленый, нежный, блестящий, липкий. Пахнет как!

Они осторожно приближали к нему носы, нюхали, ахали. И никак не могли отойти от него. Первая победа: листочек тополя!

“Ты молодой листок тополя весной!” Эя улыбается – счастливо, легко: впервые за долгое время. Почти год прошел.

Они уже успели ко многому привыкнуть: к планете, которую даже в мыслях называли Землей, ее голым ландшафтам, своей пещере. К небу, исключительно редко не закрытому облаками, и слишком частым дождям; к трем лунам, двигающимся по небу в считанные ясные ночи.

Привыкли, примирились с тем, что с ними нет Лала: это пришло не сразу – и что в их существовании было весьма мало радости.

Но в тот день смех впервые прозвучал за их столом, и Дан уселся за оркестрион. Было близко еще одно радостное событие – пуск оксигенизатора: менее чем через неделю. Они чувствовали себя полными надежд.