Борис Мир - Данэя (СИ)

– В этом мы готовы поддержать тебя.

– Врачи – представители самой гуманной профессии. Я верю, вы все поймете, что нельзя спасать жизнь одних, отнимая её у других: врач – не может быть одновременно убийцей.

– Но сейчас – мы не в состоянии иначе спасти твоего друга.

– Ему же опять немного лучше.

Врачи пожали плечами.

Марк лежал не шевелясь. Взгляд его уходил куда-то внутрь: о чем-то он думал. Говорить почти не мог. И только спросил:

– Маленький как там?

Дан рассказал ему; впрочем, он слишком мало видел внука.

– Жаль, что мне не придется увидеть его не на экране!

... Дан сказал об этом Эе.

– Если бы можно было привезти ребенка в клинику.

– Как он?

– По-моему, слабеет непрерывно.

– Мы должны выполнить его последнее желание.

– Как сказать Лейли?

– Я это сделаю. А ты подготовь Марка.

... Лейли протянула сына к Марку. Он смотрел, жадно: маленький, удивительный человечек. От присутствия его вдруг куда-то ушло ощущение неотвратимой, близкой смерти: малыш прогнал её.

А он сморщил личико и стал плакать, до смешного отчетливо издавая: “Ля, ля!” В глазах Марка появилось недоумение.

– Его скоро пора кормить, – сказала Лейли: – раскричался раньше времени. Придется уходить. – Эя увидела, как сразу погрустнел Марк.

– Корми здесь! – сказала она.

Малыш энергично сосал. Марк смотрел, и в лице его всё больше читалось умиротворение, глаза лучились теплом.

– Хорошо! – прошептал он, когда Дан склонился к нему, прощаясь. – Прекрасно! Если я всё-таки не выкарабкаюсь, то умру спокойно. Скажи ребятам, что Дед ждет их сегодня.

– Дедушка! Ты выздоровеешь – мы с тобой положим его в коляску и пойдем вместе гулять, – сказала Дэя, целуя его на прощание.

– Обязательно, девочка!

А ночью Дана разбудил сигнал экстренного вызова.

– Скорей, сеньор! – сказал дежурный. – Второй инфаркт.

Большая группа врачей стояла возле Марка в реанимационной камере. Наготове операционные роботы. Светились экраны и индикаторы кибер-диагноста, – но и без них было видно, насколько плохо обстоит дело.

Абсолютно белое лицо Марка было искажено болью. На мгновение он открыл глаза:

– Дан! Ты пришел?

– Я здесь, Марк.

– Не проскочил, Дан. Всё ясно. Ты не бойся: я умру спокойно. Я видел маленького, попрощался с Дэей и всеми. И ребят повидал. Мне было хорошо. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Руку дай мне. Прощай, Дан! – несмотря на боль, он не закрывал глаза, жадно глядел на Дана.

И вдруг боль исчезла с его лица – на нем стало появляться то же умиротворение, с каким он смотрел на кормившую грудью ребенка Лейли.

Пропали пики линий на экранах диагноста, замигало сигнальное табло. Интенсивно заработал массажер сердца, срочно были введены стимуляторы и усилена подача кислорода. Врачи напряженно ждали.

Проходили секунды, минуты. Линии оставались такими же ровными. Как тогда. Когда не проснулся Малыш. Всё!

Врачи ещё долго не сдавались. Электростимулятор! Безрезультатно. Ещё дозы стимуляторов в вены! Кислород! Массажер! Один Дан стоял совершенно неподвижно – понимая, что все их средства уже бесполезны.

– Всё! – наконец произнес старший из врачей, снимая шапочку; остальные сделали то же.

Дан продолжал смотреть на только что ушедшего друга. Казалось, Марк уснул: покой был разлит по его лицу. Дан сам закрыл ему глаза.

– Пойдем, – сказал старший врач, – мы ему больше не нужны.

Они сидели в вестибюле в креслах и молчали, – подавленные, потрясенные только что произошедшей смертью.

Как недолго знал он Марка. И каким близким сразу тот стал, сколько успел сделать. Человек, сберегший Лала: стоявший ещё у истоков того, ради чего, не задумываясь, отдал жизнь.

– Прекрасная смерть! – вдруг нарушил молчание старший врач. – Прекрасная – если можно так сказать о смерти.

Дан чувствовал, как ком в горле мешает ему заговорить, ответить врачу.

– Нехорошо тебе? – спросил тот. Дан молчал.

– Надо дать ему двадцать миллилитров этанола – чуть снять напряжение.

– И мне нужно, – добавил один из врачей.

– И мне. – Этанол хотели принять все.

Робот привез колбу с ним. Старший врач сам разлил его.

– Вспомним древний обычай: помянем его. Вечная ему память!

Все молча проглотили малоприятную на вкус жидкость. Но она помогла на короткое время чуть расслабиться.

– Впервые такое вижу. Даже в последний момент мы спасли бы его, дай он согласие на пересадку.

– Я говорил: он не мог – это – сделать.

– Удивительные люди – твои последователи, академик Дан. Это заставляет задуматься. Так поступить!