Борис Мир - Данэя (СИ)

– Что вы сегодня такие? – обратился Марк к Лейли.

– Устали, – ответил за нее Поль.

– Тебе не по себе? – спросила Эя.

– Да так: немного.

– Что такое? – встревожился Дан.

– Ничего, Отец. Ты же знаешь, со мной тоже было.

– Чувство тревоги, Лейли?

– Оставишь ты её в покое?

Но после ужина он вместо того, чтобы поговорить с универсантами, Дан подошел к Эе.

– Послушай, Мама, спой нам сегодня, пожалуйста. Помнишь, те песни и арии, что ты пела для Лала и меня.

– Помню, Отец. Ты хочешь, чтобы я это сделала для Лейли?

– Да. Это успокоит её.

Он аккомпанировал ей сам. Голос Эи несколько потускнел с тех пор, но глубина чувства в её исполнении искупала это. То, что она пела, давно не исполнялось.

Лейли раньше никогда не слышала, как поет Эя. Какие чудесные вещи! Почему почти никто не слышал их? А если...!

... Уже пора было всем расходиться. Первым заспешил Арг: хотел немного поработать перед сном; Лал, извинившись, вышел провожать его. Потом поднялся Марк.

– Пойдем вместе! – предложил он юношам.

– Чуть подождите: я с вами, – попросил Дан.

– Не стоит: оставайся. Я сам поговорю с ними.

... – Хорошие друзья у Лала, чем-то они мне понравились, – уже у двери сказал Поль.

– Замечательные ребята! Ты послушай, что они сделали. На эротических играх стали спрашивать тех, кто уводил гурий: “А она сама хочет это? Она сплетала с тобой пальцы?” А дежурному сексологу заявили: “Что они – рабы?” Вот так!

– Молодцы! А чем кончилось?

– Их выставили оттуда. Там какой-то, – Дан со слов ребят описал его, – предложил гостям вывести их силой. Силой!

– Их теперь долго туда не пустят.

– Они сами туда не пойдут никогда.

Рита встретилась глазами с Лейли – они без слов поняли друг друга: судя по описанию, ясно кто предложил применить насилие – Милан. Опять он! Не только сегодня. Рита опустила голову.

– Чудесные были песни, – негромко, так, что её слышала лишь она, сказала Лейли. – Жаль, что их не знают. – Она положила Рите руку на плечо. – Я устрою концерт: спою их – пусть все услышат!

Рита кивнула в знак понимания: “И они – Милан и Йорг! Пусть убедятся, что ничего не могли сделать с тобой!”

Почему-то было трудно идти, хотя он и старался не обращать внимание. Но приходилось двигаться медленней, даже присаживаться на скамейки. Возраст, должно быть, дает себя знать. К счастью, это не видели юноши.

– Сейчас главное – как можно шире распространять идеи Лала Старшего. Многие в университете, кроме вас, знакомы с его произведениями?

– Кое-кто читает. Мы-то начали потому, что Лал ещё раньше познакомил нас с тем, что слышал от отца.

– И потом сообщил, что опубликованы книги Лала Старшего.

– Лал сказал вам это? Я думал, что его это давно перестало интересовать.

– Ты осуждаешь его?

– Он сын Дана.

– Но он не может разорваться. Ты знаешь, сколько он занимается: как будто боится не успеть до своего возвращения на Землю-2.

– Возвращения?

– Он же на ней родился. Лал – цельный человек: не может отдать себя чему-то наполовину. Понимаешь, сеньор, он не был и никогда не будет против того, что является главным для вас. И для нас. Но он понимает, что борьба за возврат социального равенства потребует человека всего, без остатка. И целиком пожертвовать своей главной целью он не может.

– “И для нас” – значит, вы трое не стремитесь улететь с ним?

– Потом. Сейчас наша цель – участвовать в великом деле возрождения справедливости. Как лучше действовать?

– Что вы делаете сейчас?

– Стараемся знакомить других с книгами Лала.

– Какими?

– Главным образом – “Неполноценные”.

– “Кто они – и мы?”?

– Ну да. Ещё просто говорим, с кем удается.

– И вас слушают?

– Как когда.

– Надо сплотить тех, в ком они вызывают сочувствие. Организовать кружок совместного изучения произведений Лала. Проводить семинары, приглашая на них всех желающих.

– Ясно. Тебя или Дана можно будет пригласить на такой семинар?

– Конечно: хорошая мыс... У-у!

– Сеньор, давай немного посидим, – сказал Александр, молчавший до сих пор: Марк понял, что дальше скрывать, что ему очень плохо, бесполезно.

Поспешно сел на первую же скамейку. Но лучше не стало – резкая, острая боль сдавила сердце. Чтобы не упасть, схватился за чье-то плечо.

– Сеньор! Что с тобой? – Он даже ответить не мог – только стиснул зубы.

– Плохо ему! – Александр обхватил его руками, поддерживая, а Уно, раскрыв веер-экран, стал обмахивать; Ив в это время послал радиовызов врачу.