Борис Мир - Данэя (СИ)

Тогда-то произошло настоящее сказочное чудо: приняли сигнал Тех и вступили с ними в Контакт. А после гиперпереноса обнаружили, что почти вся энергия израсходована.

Чтобы добраться до Земли, все кроме Отца погрузились в анабиоз и пробыли в нем больше года; но не успели добраться туда, где их должны были встретить, как отказали приборы анабиокамеры, и Отец начал срочно выводить их из анабиоза. Но Малыш не вышел из него. Малыш! О-о-о! Малыш! Родненький мой! – закричала она, забилась в рыданиях. Брат бросился к ней, прижал к себе.

“Что я наделал!” – с ужасом думал Ли. – “Вот почему они так мало говорили о том, что с ними произошло. Да как же это?” Он посмотрел на Дана, будто моля о прощении – за свою невольную вину. Дан, казалось, окаменел.

– Капитан! – тихо сказал Ли. – Я не знал, Капитан.

– Да, да! – как будто издалека отозвался Дан. – Ты должен всё знать: я покажу.

– Отец, не надо! – попыталась остановить его Эя.

– Надо! – как Дочь произнес он. – Пойдем, пойдем со мной.

Они прошли через весь жилой блок – голый, разоренный, страшный. По длинному коридору дошли до дальнего конца его, где Ли ещё ни разу не был.

Там находилась анабиокамера, и в ней, под единственным не брошенным в аннигилятор колпаком – крошечная неподвижная фигурка. Темная прядка волос на белом-белом лобике. Ребенок спит сном, от которого не пробуждаются.

Потрясенный, подавленный увиденным, Ли долго смотрел на ребенка. Ком стоял в горле. Он боялся поднять голову, вновь взглянуть на Дана. Тот молчал – казалось, забыв о присутствии Ли.

– Прости меня, Малыш! – наконец еле слышно произнес Дан.

– Капитан! Прости. Я не хотел.

Дан поднял голову:

– Тебе я могу это сказать. Там, на Земле, нас считают героями – а мне сейчас хочется кричать и выть.

– Ваше горе – и мое горе, Капитан.

Но Дан не слышал. Положив руки на колпак, он опустил на них голову и застыл так.

Появилась Эя, и Ли поспешил уйти. В рубке Дочь всё ещё билась в рыданиях, и Брат даже не пытался её сдерживать; у него самого лицо было мокрым.

Слезы текли из глаз и у Ли, и он не стыдился их.

– Как я мог! Маленький мой!

– Не надо. Отец, родной, ну не надо же! – Мама крепко сжала его.

– Что я упустил? Почему это произошло? – Она в первый раз видела его в таком отчаянии.

– Сделано было всё, абсолютно всё! Говорю тебе это – я знаю!

– Нет! Если бы всё – он бы не умер!

– Камера работала нормально – отказали только приборы. Иначе ни один из нас не вышел бы из анабиоза.

– Я что-то не учел!

– Ты не мог учесть. Так же, как и невероятный перерасход энергии. Мы слишком не всё ещё знаем о гиперпространстве.

– Будь оно проклято – это гиперпространство! И я – что открыл его!

– Перестань! – закричала она. – Перестань сейчас же!!! Ты – не имеешь право так раскисать! Кто поверит тебе, что собственные дети – счастье? Кто? Если увидят тебя таким – сломленным, бессильным! – Но ничего не действовало на него: он не слышал её – только глухо мычал от боли.

И Маме пришлось ждать, когда он чуть-чуть успокоится, чтобы снова заговорить с ним. В этот раз быть сильной досталось ей.

Ли знал: лишь время поможет им справиться – никакие попытки с его стороны ничего не дадут. Обстановка была тягостной, и он с нетерпением ждал встречи с крейсером. Тогда они начнут торможение и передадут предварительный отчет на Минерву. И наконец-то смогут как следует вымыться, в ванне.

Крейсер был отчетливо виден на экране локатора. Ли хотел устроить сеанс связи с ним, но ему не дали: это требовало затрат энергии.

– А если что-то случится?

Ему был понятен их страх, и он не стал настаивать.

41

Земля ждала. Вслед за первым крейсером в Большой космос давно ушли и остальные, с “топливом” для торможения. Но кроме сообщения с головного крейсера, что для оказания экстренной помощи астронавтам энергией и продовольствием к ним полетел на космическом катере космический спасатель №1 Ли, который благополучно добрался до гиперэкспресса, никаких известий больше не поступало. Правда, спасатели сообщали об ориентационных сигналах со звездолета.

Приходилось ждать. Ожидание было напряженным: опасались худшего. Все личные приемники были запрограммированы на включение в случае любой передачи, касающейся экспресса. Казалось, планета вслушивалась, затаив дыхание, отмеряя время расстоянием между гиперэкспрессом и крейсером, регулярно посылавшим свои сообщения. И накануне их встречи почти никто не спал.